Матео стоял в тени «Субурбана», спасаясь от безжалостного солнца, и неторопливо крутил в пальцах сигарету. Он не курил уже полчаса, экономя пачку, но дым помогал думать. А думать было о чем.
Двадцать тысяч долларов. Плюс еще десять, обещанные этим богатеньким щенком за «эксклюзив». Тридцать кусков зеленью. В прежние времена это была бы просто хорошая сумма, цена подержанного пикапа и пары месяцев безбедной жизни. Сейчас же это было состояние. Билет в новую жизнь.
Казалось бы, парадокс. Соединенных Штатов Америки больше не существовало. Вашингтон молчал, Нью-Йорк был радиоактивным пеплом, а Калифорния превратилась в выжженную пустошь, кишащую мертвецами. Но доллар… Доллар по-прежнему правил миром, по крайней мере, той его частью, что говорила по-испански и жила к югу от Стены.
В Мексике, раздираемой внутренними противоречиями, где картели стали новой аристократией, а армия, единственным законом, зеленая бумажка с портретом Франклина ценилась выше золота. Песо рухнул в бездну в первые же недели эпидемии. А доллар остался. Он стал конечным ресурсом. Больше никто не печатал эти бумажки, ФРС была уничтожена. А то, что нельзя напечатать, всегда растет в цене. За эти деньги Матео мог купить своей семье пропуск в «Зеленую зону» Мехико-Сити, где, по слухам, уже разворачивали производство русской вакцины и где было электричество двадцать четыре часа в сутки.
Он глубоко затянулся, выпуская струю сизого дыма в раскаленный воздух. Взгляд его скользнул по пустой, занесенной песком площади Кампо. Тишина давила. Она напоминала ему август прошлого года. Самое начало.
Тогда Матео служил в пограничном спецназе. Он помнил ту ночь, когда поток беженцев с севера превратился в цунами. Американцы, гордые, уверенные в своей неприкосновенности, ломились через границу на своих дорогих машинах, требуя убежища. Они не верили, что их, хозяев мира, могут не пустить.
«Это была бойня», — вспомнил Матео, глядя на выцветшую вывеску магазина.
Армия США, великая и непобедимая, развалилась изнутри. Солдаты дезертировали, чтобы спасать свои семьи, или сами обращались в монстров прямо на постах. А мексиканская армия стояла насмерть. Приказ был прост, «Никого не впускать. Огонь на поражение». И они стреляли. Стреляли по «Кадиллакам» и «Фордам», по женщинам и детям, бегущим к колючей проволоке. Потому что среди бегущих были зараженные.
Матео помнил, как горели джипы Национальной гвардии США, пытавшиеся прорвать кордон с боем. Раньше, в старом мире, один американский авианосец мог стереть Мексику в порошок. Но в войне с вирусом авианосцы были бесполезны. Мексика выжила благодаря жестокости, к которой ее народ привык за десятилетия войн наркокартелей. Они просто умели убивать без колебаний. А американцы… они слишком долго жили в комфорте.
«Говорят же, на севере кто-то выжил», — подумалось ему, вспоминая разговоры в баре Тихуаны.
Слухи ходили разные. Кто-то говорил про Анклав в Скалистых горах. Кто-то про новое правительство ближе к канадской границе, которое, якобы, начало наводить порядок и даже восстановило связь с русскими и китайцами. Но для Матео, стоящего здесь, в пекле калифорнийской пустыни, это было так же далеко и нереально, как база на Луне. Здесь и сейчас были только жара, пыль и смерть.
Пока проводник предавался мрачным воспоминаниям, его подопечные разбрелись по площади. Им было скучно, и страх, сковывавший их полчаса назад, уступил место глупому, детскому любопытству.
Стивен, закинув руку на плечо Джессике, уверенно шагал к боковой улочке за зданием почты.
— Спорим, в том доме есть сейф? — болтал он, указывая на полуразрушенное строение. — У этих деревенщин всегда есть заначки. Золотишко, старые монеты…
— Стив, ты невыносим, — хихикала Джессика, поправляя лямку купальника. — Тебе мало денег папы?
— Это трофеи, детка! Сувениры из зоны отчуждения.
За ними, тяжело дыша и вытирая пунцовое лицо бумажным полотенцем, плелся Питер. Его лишний вес в такую погоду оказался настоящим проклятием. Пот заливал очки, рубашка прилипла к телу, и каждый шаг давался с трудом.
— Ребята, может, не будем далеко отходить? — просипел он. — Матео сказал…
— Да пошел этот Матео, — отмахнулся Стивен. — Он просто набивает цену.
Они завернули за угол кирпичного здания. Здесь, в тени, на асфальте лежало нечто.
Это был труп. Вернее, то, что от него осталось после года под калифорнийским солнцем. Высохшая, мумифицированная оболочка человека, одетая в истлевшие джинсы и футболку с логотипом какой-то рок-группы. Кожа напоминала старый пергамент, туго обтягивающий череп. Глаза отсутствовали. Пустые глазницы смотрели в небо.