Он не просто отказался. Он резко мотнул головой, будто отгоняя назойливую муху, и сильнее вдавил педаль газа. Его пальцы сжали руль так, что костяшки побелели. В этом жесте было всё. Презрение к их игре в апокалипсис, гнев от того, что его смертельно серьёзная работа превратилась в их наркотическое развлечение, и твёрдая воля человека, чья жизнь зависела от того, чтобы оставаться трезвым, не только в теле, но и в уме.
Остальные замолчали. Кетамин уже начал работать. Мир внутри салона стал мягче, грани стёрлись, а голоса далёкими. Но молчание Матео было громче любого выстрела. Оно напоминало, что за стеной их ждала не сцена, не аудитория, не лайки. Там была смерть. И она не ждала, пока ты вдохнёшь, чтобы начать.
Мужчина вел машину молча. Он слушал их радостные вопли и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость.
— Ты чего такой хмурый, амиго?
Стивен, сияя улыбкой, слегка ударил мексиканца по плечу.
— Мы их сделали! Ты был великолепен! Я накину тебе еще пятерку сверху за этот фейерверк!
Матео резко ударил по тормозам. Машина клюнула носом и остановилась посреди пустой трассы. Смех в салоне оборвался.
Мексиканец медленно повернулся к Стивену. В его глазах было столько злобы, что парень невольно отпрянул.
— Хмурый? — переспросил Матео тихо, но этот шепот был страшнее крика. — Ты думаешь, это игра, gringo? Думаешь, это уровень в твоей приставке?
Он обвел тяжелым взглядом притихшую компанию.
— Вы, обдолбанные идиоты, хоть понимаете, что только что произошло? Мы не «сделали их». Мы выжили чудом. Если бы та пуля прошла на сантиметр выше, у твоей подружки сейчас не было бы головы. Если бы я не взял гранату, которую хранил три месяца на черный день… вы бы уже не смеялись.
Он ткнул пальцем в сторону Лоры и Джессики.
— Знаете, что они делают с такими? Они не убивают их сразу. О нет. Они держат их в клетках. Неделями. Пускают по кругу, пока те не сходят с ума или не умирают от инфекций. А потом скармливают их останки своим собакам или зомби ради забавы.
Джессика побледнела и прижала ладонь ко рту. Лора опустила телефон.
— А вас, — перевел взгляд на парней проводник, — они бы освежевали живьем. Медленно. Снимали бы кожу полосками, чтобы узнать, где еще такие богатенькие дурачки прячутся. Или заставили бы драться друг с другом насмерть на арене. Это не контент, cabrones. Это, мать вашу, реальность. Здесь нет кнопки «перезагрузить».
В салоне повисла тяжелая, звенящая тишина. Веселье испарилось, оставив после себя липкий осадок страха. До них наконец начало доходить. Они смотрели на Матео уже не как на обслуживающий персонал, а как на единственную нить, удерживающую их над пропастью.
Мужчина отвернулся. Он тяжело вздохнул и снова завел двигатель.
— Едем. Нельзя стоять на открытом месте. Дым привлечет других.
Миль через десять он съехал с трассы на неприметную грунтовую дорогу, ведущую к холмам. Остановился в тени старого, развесистого дуба, единственного живого дерева на мили вокруг.
— Перерыв пять минут. Оправиться, попить воды. Мотор остудить надо.
Все вышли из машины. Жара стояла невыносимая. Солнце было в зените, и тени сжались до черных пятен под ногами.
Матео достал флягу, сделал несколько жадных глотков теплой воды, отер лицо рукавом. Он обошел машину, осматривая повреждения. Бампер помят, фара разбита, на боку длинная царапина от пули, задняя дверь в дырках. «Субурбан» выдержал, но ремонт влетит в копейку.
Молодежь стояла у автомобили. Джессика, не выдержав духоты, стянула с себя пропотевший топ, оставшись в верхней части купальника, яркого бирюзового бикини, которое смотрелось здесь, среди пыли и смерти, вызывающе неуместно.
— Жарко… — простонала она, обмахиваясь рукой.
Стив расстегнул тактическую рубашку до пупка, демонстрируя мокрую от пота грудь. Питер снял панаму и утирал крупные капли пота с пунцового лица бумажными салфетками.
— Воды осталось мало, — заметил парень, встряхнув свою пластиковую бутылку.
— У меня в багажнике канистра, — буркнул Матео.
Стивен прищурился, глядя вдаль, где дрожащий горизонт прерывался силуэтами строений.
— Что там за городок? — указал он рукой.
Матео проследил за его взглядом.
— Кампо, — ответил он. — Старый пограничный город. Железнодорожная станция, музей, пара магазинов.