— Он выглядит целым, — оживился Стивен. — Давайте туда. Там наверняка есть тень, здания. Может, найдем что-то интересное. Или хотя бы спрячемся от солнца на часок.
Матео покачал головой.
— Города — это ловушки. Там бывают узкие улицы. Там много мест, где могут прятаться эти твари.
— Но ты сам сказал, что днем они спят! — возразила Лора. — А мы тихонько. Просто проедем по главной улице, посмотрим. Ну пожалуйста! Мы же заплатили за «тур», а пока видели только пустыню и тех уродов. Нам нужны кадры заброшенного города!
Стивен подошел к Матео.
— Слушай, амиго. Ты говорил, что бандитов привлек дым. Значит, оставаться здесь опасно. А в городе можно затеряться. Плюс, нам действительно нужно остыть. Питер вот-вот тепловой удар схватит.
Матео посмотрел на парня. Тот действительно выглядел плохо. Лицо красное, губы пересохли, взгляд мутный.
— Ладно, — сдался проводник.
Он и сам понимал, что торчать в поле после взрыва гранаты, далеко не лучшая идея.
— Заедем. Но только на главную площадь. Если я увижу хоть малейшее движение, валим оттуда сразу.
Они погрузились обратно. Двигатель вновь взревел, и «Субурбан» покатил по дороге, которая с каждой минутой приближала их к городу.
Кампо встретил их тишиной. Но не той мертвой тишиной пустыни, а другой, настороженной, давящей тишиной места, где когда-то жили люди. Улицы были широкими, занесенными песком. Дома стояли с пустыми глазницами окон. Двери многих были распахнуты настежь, словно хозяева вышли на минуту и исчезли.
Машины находились там, где их бросили. Некоторые аккуратно припаркованы у тротуаров, другие оставлены посреди дороги с открытыми дверями. Ржавчина и пыль покрывали их толстым слоем.
Они проехали мимо старой заправки, цены на табло которой застыли на отметке годичной давности. Мимо школы с облупившейся краской.
— Жутко, — прошептала Джессика. — Как будто все просто испарились.
— Не испарились, — мрачно заметил Питер, указывая на темные пятна на асфальте и кучи тряпья, которые при ближайшем рассмотрении оказывались истлевшими телами.
Они выехали на главную площадь. Здесь стояло здание старого железнодорожного музея из камня и несколько двухэтажных кирпичных строений. Салун, магазин, почта. Место выглядело идеально для съемок вестерна, если бы не атмосфера распада.
Матео остановил машину в центре, заглушил двигатель. Тишина навалилась на них мгновенно. Только треск остывающего металла и гудение мух.
— Мы немного пройдёмся, — безапелляционно заявил Стив, открывая дверь.
— Это плохая идея, — тут же среагировал мексиканец, хватая его за руку. — Сидим в машине. Окна открыты, продувает. Этого достаточно.
— Да брось ты! — вырвал руку Стивен. — Ты параноик, Матео. Посмотри вокруг. Здесь никого. Ни одной живой души. И зомби нет. Видимо, всех их перестреляли ещё давно или они ушли за «свежим мясом» на север. Город пустой. Мы только ноги разомнем, сделаем пару фоток на фоне того паровоза и назад.
Он утёр ладонью пот с лица.
— Я тебе плачу, мужик, — добавил он жестче. — И немало. Твое дело, нас доставить и охранять, а не быть нашей нянькой.
Остальные, почувствовав поддержку лидера, тоже потянулись к выходу. Им хотелось размяться, хотелось новых впечатлений, хотелось доказать самим себе, что страх, пережитый полчаса назад, уже прошел.
— Ладно, — процедил Матео, беря дробовик. — Но держимся вместе. Дальше площади не ходим.
Они вышли наружу.
Солнце палило нещадно. Площадь была залита ослепительным светом. Молодые люди, щурясь, оглядывались по сторонам.
— Офигеть… — выдохнула Лора, поднимая телефон. — Это просто… город-призрак.
— Реальный «Фоллаут», — кивнул Питер, поправляя очки.
Джессика подошла к старому фонтану, в котором давно высохла вода и теперь лежал мусор. Стивен направился к витрине магазина, за которой виднелись полки с товарами.
Матео остался у машины, положив палец на спусковой крючок. Он медленно поворачивался вокруг своей оси, сканируя каждое окно, каждую тень, каждый темный проем. Ему не нравилась эта тишина. Она была слишком глубокой. Слишком… голодной.
Ветер шевельнул скрипучую вывеску над входом в салун. Скрип-скрип. Звук прозвучал как предупреждение, которое никто, кроме проводника, не захотел услышать.