В ответ на дружное ржание, Куэ, по-мальчишески ссутулил худые плечи, развернулся на каблуках, оставив на пески глубокие вмятины, и зашагал прочь.
- Эй, ты куда? - крикнул Максим.
Куэ резко остановился, повернулся спиной к товарищам, лицом к морю и сел на песок. Обхватив острые коленки руками, не поворачивая головы, он зло бросил в пространство:
- Тоже мне, нимфы лесные нашлись! Можно подумать ваши мослы розами пахнут.
Максим и гном снова заржали. Кир улыбнулся:
- В жару от всех воняет, если не мыться. Не обижайся! Лучше разденься, и пойдем в море.
Подавая пример, Кир скинул рубашку, балансируя на песке, стащил с себя брюки и прыгнул в воду. Через миг он легко скользил по волнам. Море успокаивало, ласкало, уносило усталость и тревогу последних дней. Он чувствовал, как мрачные мысли с каждым гребком уносятся вдаль. Не то чтобы воспоминания стерлись или стали менее яркими. Конечно, он всегда будет помнить Риндэйла, но боль отступала, освобождая место грядущему.
Максим не спеша разложил на песке покрывало, тайно вынесенное им из гостиницы, разделся, попытался сложить вещи в аккуратную стопочку. Не получилось. Тогда он свалил всю одежду бесформенной кучей и побежал к морю. Издав боевой клич, он кинулся в воду и быстро поплыл, поднимая фонтаны брызг. Мощные гребки рассекали воду, но догнать эльфа он не смог. Убедившись, что негласное состязание проиграно, Максим плюнул и повернул к берегу. За это время Дирук успел войти в воду только по пояс, он зачерпывал воду ладошкой и обтирал себя. Завершив омовение, гном присел, окунувшись с головой, затем выпрямился и начал фыркать, отряхивая бороду и усы.
- Сплаваем?! - предложил Максим.
- Нет. Мне нельзя, рука еще не зажила.
Дирук внимательно оглядел свежий, ярко-розовый рубец и в развалку пошел на берег. Куэ так и не двинулся с места.
Закончив купание, товарищи расположились на покрывале, подставив спины яркому солнцу. Кир поправил бандану, чтоб она заслоняла глаза. Самым краем бокового зрения он заметил какое-то движение за оградой набережной. Две бетонных плиты, ограждающего дорогу забора, покосились и сползли вниз, образуя уступ. И вот за этим уступом кто-то шевелился, подглядывая в щель.
Кир толкнул дремавшего Максима в бок, взглядом указал на плиту и шепнул:
- За нами следят.
Максим открыл глаза, решил, что дело серьезное, приподнялся на локте и прищурился. Увидев темный силуэт, маячащий за оградой, он потянулся за брюками, в кармане которых лежал пистолет. Дирук сел. Лишь Куэ остался невозмутим. Бросив ленивый взгляд на ограждение, он неожиданно вскочил на ноги и, делая вид, что готов ринуться в наступление, заорал во все горло:
- Сейчас догоню! Сейчас как поймаю!
Для убедительности он даже затопал ногами. В тот же миг песок вокруг задрожал от топота бегущих ног. Но вместо толпы здоровенных троллей из-за плиты выскочил низенький толстенький мумми в широких цветастых трусах и с одеждой, прижатой к груди.
- Стой! Мы тебя не тронем, - закричал ему вслед Максим.
Мумми остановился, но не благодаря заверениям, а услышав чистую общеконтинентальную речь. Он замер в нерешительности, обернулся и спросил, кивая на Куэ:
- А чего он пугает?
- Да, я так... пошутил... Подумаешь, какой пугливый нашелся!
- Будешь тут пугливым, в вашем Оркусе! Тут даже позагорать спокойно нельзя! - возразил мумми.
Куэ махнул рукой и сел на подстилку, давая понять, что мумми ему безразличен.
- Оркус вовсе не наш! - возразил Максим. - Мы только сегодня сюда приехали. Ты не бойся, подходи, садись. Если надо, мы тебя защитим.
- Правда? И от них тоже?
Мумми бочком подошел к подстилке и осторожно присел на край. Друзья не сразу заметили, что рукой он показал наверх. Возле ограды пляжа собралось не меньше шести зевак. Гоблины с интересом таращились на приезжих и улыбались. Если, конечно, можно назвать улыбкой клыкастый оскал. Киру вспомнились байки времен войны, рассказывающие, как орки пожирали пленных врагов. Если им верить, становились понятны мысли аборигенов, следящих за отдыхающими. Наверное, у орков слюна текла с клыков от созерцания пяти порций недожаренного мяса. Максим спокойным, но выразительным движением положил руку на оттопыренный карман брюк, в котором лежал пистолет, Кир придвинул к себе мешок с оружием. Зеваки отошли подальше от парапета.
- Идите по своим делам! Тут нет ничего интересного! - крикнул им Куэ.
Орки послушались соплеменника и не спеша разошлись.
Почувствовав себя в безопасности, мумми заговорил:
- Позволю себе представиться, я - Роми Тук. Для меня радость познакомиться с вами и поболтать на родном языке!
Он подтянул трусы и взял черешни, лежащие на покрывале.
Кир про себя отметил, что новый знакомый ошибся, общеконтинентальный язык мог считать родным только Максим, все остальные народы в древности говорили на других языках. Но ныне язык уцелевшего Континента почти для всех стал своим.
Роми рассказал:
- Я начальник садовников, работаю на самой богатой вилле в Анкайтаре.
Он постарался гордо выпятить грудь, но вместо этого раздулся живот.
- В здешних местах все садовники - мумми. Гоблины ничего не смыслят в растениях...
Роми перестал есть черешню и погрустнел.
- У нас дома прекрасные огороды. Я приехал сюда на заработки, у меня четверо крошек, жена, мать-старушка, две тети и дядя, я скучаю по своему роду, по нашим грядкам, по зеленым лугам, так непохожим на здешние горы и степи.
Тут он снова решил похвастать.
- Я прекрасный садовник! У богатых джанов я нарасхват. Все мумми понимают растения. Мы знаем их душу не хуже эльфов, но в отличие от вашего брата, - последовал кивок, в сторону Кира, - не гнушаемся копаться в земле. Мы не боимся испачкать руки!
- Неправда! - вскинулся Кир.
Раньше бы он промолчал, но сейчас, когда его дом и родители были так далеко, он вдруг испытал обиду за весь свой род.
- Моя мама - искусная садовница, у нее все цветет. Видели бы вы ее клумбы!
Мумми только повел плечом.
- Несомненно, ей помогает магия. Мы же, в отличие от вас, все делаем своими руками, холим и лелеем каждый росток. А где вы остановились? Здесь далеко не все дома гостеприимны.
- В гостевом доме у Дарикара Хандира. - Ответил Макс.
Мумми закивал одобрительно:
- Хорошее место. Дарикар Хандир - уважаемый гоблин, хотя ему далеко до великого джана Хурда Урада, которому я служу. Перед ним трепещет веся Анкайтара, да что там Анкайтара - весь Оркус. Он самый влиятельный и воинственный джан, его все боятся. Говорят, его враги не живут больше суток.
- Он всех убивает? Как же ты работаешь у такого монстра?
- Хурд Урад справедлив, и он хорошо платит! Он из самого благородного гоблинского рода. Но хозяин вашего гостевого дома, Дарикар Хандир, тоже не из орков, ведь у него есть фамилия. Вы знаете, что у простых орков нет фамилий? У них только клички.
Увлеченный философствованием Роми Тук не замечал злых взглядов Куэ. В итоге он вспылил:
- Ты ничего не понимаешь! Зачем мне фамилия? Она мне не нужна.
Но Тук, не слушая его, продолжал рассуждать. Разговор сам собой перекинулся на орчанок и гоблинок, в общем, на женскую половину Оркуса. Выяснилось, что местных дам садовник любил и боялся: любил за необузданный страстный нрав, а боялся за хищность и силу. Друзьям так и не удалось понять, были воззрения мумми чисто теоретическими, или их подкрепляла практика, но разговор зашел далеко и не на шутку разбередил Максима. По дороге в гостевой дом он игриво насвистывал и, наконец, изрек решительно:
- Что мы сидим, будто евнухи? Сейчас выспимся, поужинаем, а вечером пройдемся, посмотрим, что из себя представляют анкайтарские бабы!
Глава 20.
Хурд Многомудрый
Что-что, а выспаться им удалось. Впервые после войны с "Драконом", погони за Вершителем, полета над Континентом и первого знакомства с Оркусом друзьям выпало спокойное время и мягкие кровати. Как только головы коснулись подушек, глубокий сон сковал веки. Желтоватое постельное белье сомнительной свежести и приглушенный бой барабанов в соседней харчевне, не могли помешать им.