Слепая ярость подобна нарыву, если она не может выйти наружу, то прорывается внутрь. Утром в конце зимы джана Хазыра, вместе со всем его многочисленным семейством, зарезали собственные приближенные. Новый джан принес эндилу Лотту голову Хазыра вместе с подписанным мирным договором.
Так многолетний мятеж был подавлен силами эльфийского корпуса. Оставался вопрос, кому достанется львиная доля думбарских месторождений? Конечно, теперь все народы живут на одном континенте, но все же эльфы рассчитывали, что полезные ископаемые большей частью достанутся им. Вот тогда Ладмир и вынес на рассмотрение Светлого совета свое предложение объединить армии всех народов.
Он вышел к совету, как всегда, деловой, собранный, скупой на слова и эмоции. Очень спокойный человек, не имеющий возраста - великий маг из рода людей, владеющий главным талантом мага - магией управления. Свою речь он закончил словами:
- Армия и государство должны быть едины.
После этого совет оказался на грани раскола, поползли интриги и кривотолки, приказ грозил вбить клин между эльфами и людьми. Но глава совета не отступил.
Под началом Альвердо ан Нирэ собрались эльфийские маги. Как бы горды они не были, насколько бы не считали себя выше всех остальных, но за плечами у них лежал тяжелый путь отступлений. Первый раз, когда им пришлось взывать к помощи человеческой армии в войне с атлантами, второй, когда их потеснили в Светлом совете, куда вошли представители всех сражавшихся народов и третий, когда главой нового совета был избран Ладмир Коляда - человек. Что бы ни говорили эльфы на своих тайных собраниях, как бы ни распаляли себя, все они знали, нельзя допустить раскол, им не выстоять против всех. Приказ Ладмира Коляды надлежало принять!
Отныне все гномские штурмовые отряды и саперные части, гоблинская пехота и танкисты, эльфийские снайперы, артиллерия и святая святых эльфийской армии - боевые маги, все они вошли в общую армию континента, армию людей. Каждому сохранили должность и звание, эндил Тэлион Лотт мог стать генералом, но не стал, вышел в отставку, благо к этому времени его выслуга лет равнялась трем человеческим срокам, необходимым для выхода на пенсию.
Тэлион не хотел, чтобы его единственный сын становился боевым магом общей армии. Но и здесь его ждала неудача, способности Кирлонда Лотта определили его профессиональный путь. Отношения отца и сына дали первую трещину.
Тонкие резные колонны походили на два молодых деревца, поддерживающих навес над крыльцом. Да и сам дом будто слился с вековыми ясенями и соснами, окружившими его со всех сторон. Дом сохранил натуральный цвет древесины, не потускнел. Тэлион уверял, что душа дерева продолжает в нем жить.
Кир толкнул створку калитки. Рядом с ней бессменным стражем возвышалась сосна. Проходя мимо, Кир коснулся ее ладонью, погладил шершавый ствол, поздоровался. Сосна ответила, чуть качнув ветками.
С южной стороны дома лес отступал, передавая свои полномочия царству цветов, посаженных Мальдиной. Нежнейшие сиреневые крокусы ковром устилали лужайку, анемоны сияли белыми и желтыми звездами, первые, ранние ирисы поднимались над всем этим великолепием, кивая синими головками легкому ветерку.
На крыльцо вышел отец.
- Наконец-то! Приехал.
Эндил чуть сутулился, но былой выправки не потерял, все такой же высокий, сильный, только стянутые в хвост волосы искрятся серебром. Он смотрелся внушительно, как большинство восточных эльфов. Фигурой и ростом Кир пошел в него, от Мальдины взяв только темный цвет волос и глаз. Мать была из западного рода, более хрупкая и низкорослая, впрочем, теперь все смешалось, и западные земли и далекий восточный материк давно скрылись под волнами Океана.
Мальдина сбежала с крыльца, обняла сына и воскликнула:
- Как я рада! Ты приехал!
Вторя ей, из дома донесся резкий хрипловатый крик:
- Кир приехал! Приехал!
Мальдина улыбнулась.
- Я сказала им, что ты едешь, они тебя ждали. Особенно Кари!
Кир вошел на террасу, скворцы уставились на него черными бусинками глаз, следя за каждым движением. Он подошел ближе, просунул руку в открытую дверцу клетки, осторожно погладил птицу. Кари склонил на бок иссиня-черную головку, приоткрыл длинный оранжевый клюв и чирикнул:
- Привет!
Из клетки он вылетать не хотел.
В углу гостиной горел камин. Как отцу удалось добиться эффекта огня без поленьев, Кир не знал, но видимость пламени была полной, и не только видимость, по комнате струилось тепло. Настоящие дрова в селенье жгли крайне редко, здесь ценили деревья.
На нежно-розовой скатерти накрытого к завтраку стола играли голубые и белые блики, это солнце поднялось выше и теперь смотрело в верхнюю часть большого окна. Там, над обычным стеклом, помещался витраж, на котором легкий, белый корабль уходил в спокойное, светлое море. У горизонта виднелась земля, витраж словно возвращал к жизни один из потерянных материков. Каждый раз, когда семья садилась за стол, прежде чем начать есть, все поднимали глаза к картине и замирали на миг. Взоры их устремлялись за стекло витража, в небо над Гласицами, передавая ему свою мечту и надежду.
Мальдина разложила по тарелкам высокий, дымящийся омлет, поставила блюдо с салатом. Тэлион поднял кубок с вином из местного горного кизила. Приезжая домой, Кир всякий раз убеждался в истине - самая вкусная еда та, которую готовит мама.
Мальдина рассказала о недавнем вызове в больницу Гласиц. Такое случалось не редко, целительницу ее уровня приглашали всегда, когда людские врачи опускали руки. В последний раз ей удалось срастить ногу юному гоблину, который, в пылу детской игры, упал с крыши. Тэлион хмурился:
- Нашла на кого расходовать дар! Этот гоблин сам виноват.
- О чем ты? - засмеялась Мальдина. - Самый большой расход моего дара пошел на тебя, в ту ночь, когда я спасла тебя после ранения, и мы познакомились.
Кир улыбнулся. Он слышал эту историю много раз, и столько же раз отец высказывал недовольство, когда за мамой приезжал триард старосты Гласиц, чтобы отвезти ее в городскую больницу. Кир знал, что причина кроется не в мамином целительстве, а в глубокой тоске отца. Он тосковал по оставленной службе, по экспедиционному корпусу, по собственной важной работе.
Праздничный завтрак и мирная беседа закончились в тот момент, когда Мальдина внесла в гостиную дымящийся кофейник, и запах "Золотого зерна", привезенного Киром, разнесся по комнате. Мама гордо поставила кофейник на стол, но божественный запах отцу не понравился.
- Откуда это? - строго спросил он.
Кир нехотя выдавил, что привез кофе в подарок.
- Я вижу, у тебя появились деньги. На кого ты работаешь? Почему скрываешь, кому принадлежит фирма?
Кир попробовал отговориться, но у него не вышло, отец продолжил допрос. Сказались навыки военной службы, и тогда Кир сорвался:
- "Золотой дракон" фирма атлантов. Теперь ты доволен?
- Я так и думал! Мне все время казалось...
- А чтоб тебе ничего не казалось, и ты лучше осознал реальность, добавлю, что это единственное место, куда меня взяли после встречи с твоим давним знакомцем, Альвердо ан Нирэ. Эта сволочь перекрыла мне все пути. Ну, вот, теперь ты все знаешь. Тебе стало легче?
- Альвердо... - ахнул отец. - Когда-то он пошел на поводу у Коляды, не поддержал нас, теперь эта странная история. С тех пор, как он задумал вернуть жену, его трудно понять. Он на все готов ради нее. Никто не знает, что он сделает в следующий миг.
- Сочувствую его жене. - Буркнул Кир, но отец отмахнулся.
- Ты не понимаешь, там замешана магия. Но как ты мог поступить на службу к атлантам? Ты же воевал с ними?!
- Ну, и что? Это было давно. Все меняется.
- Нет! - закричал эндил Лотт. - Честь неизменна. Я надеялся, что, утратив кальд, ты сохранил хотя бы ее!
- Хватит. - Кир с грохотом отодвинув стул. - Я сыт по горло. Лучше пойду спать.
- Я прошу вас! Не надо! - воскликнула Мальдина.
- Кир вернись, Кир вернись! - наперебой закричали скворцы.
- Мам, извини, я пойду. По мнению папы, чести у меня все равно нет, так пусть будет хотя бы сон. Я всю ночь в поезде...