Легкий сумрак накрыл комнату, из-за ненастья день будто и не наставал. Вместе со светом индикатор почему-то отключил обогрев, в комнате стало прохладно. Ладмир вспомнил, как когда-то, в бесконечно далеком прошлом, он сам топил печь. Приятный жар разливался по деревянному дому, в топке трещали дрова, а не магическая имитация, придуманная эльфами. Магия тогда была не в чести, боевых магов еще и в помине не было, зато оружие делали надежное, и осечек оно не давало. Хорошие были времена, простые и ясные! Ладмир улыбнулся воспоминанию. Взял в руки звезду эльфа, потрогал острые лучи, такие же острые, как нрав Альвердо. Жаль, что Альвердо не знал тех далеких времен. Ему бы понравилось! Ладмир засмеялся, представив, как эльф разжигает деревенскую печь. Альвердо хоть и имел эльфийское долголетие, но родился гораздо позже Ладмира. Иногда главе совета казалось, что он один на всем Континенте помнит Землю такой, как она была. Может, оно и к лучшему? Ведь незнание порой спасает людей от депрессии. "Меньше знаешь, лучше спишь!" говорили в народе во все времена.
Ладмир прервал раздумья, ему захотелось чая, горячего и сладкого, такого, чтоб пах крупным черным листом, без всяких снадобий, лепестков, ягод, корений, короче без всей мутотени, которую любят совать в древний напиток эльфы и гномы. Что за манера смешивать чай и компот! Хотя, что такое компот, они вряд ли знают. А вот Ладмир знал, он и сейчас, как в детстве, любил компот из сухофруктов.
- Хочу горячего крепкого чаю! - громко подумал он, направляя послание в секретарскую, и уже для себя добавил, - все равно крепче чая мне ничего нельзя. Алкоголь забирает магическую силу, а она сейчас вся до капельки на счету. От каждого грамма может зависеть не только чья-то конкретная жизнь, но и судьба всего мира.
Как всегда на зов пришла Рита, долго ждать ее не пришлось. И хотя Ладмир чувствовал ее приближение, а она точно знала, что он ее ждет, все рано для приличия постучала. Таков этикет секретарши, особенно такой пунктуальной и вышколенной, как Рита.
- Входи! Зачем стучишь? Знаешь ведь, что я жду. - Шутя, позвал он.
- Извините.
Женщина улыбнулась и поставила на стол керамический чайник, чашку с ложкой и блюдцем, и вазочку с сахаром.
- Я налью.
Вымеренным движением она опустила в чашку три куска сахара и, не торопясь, налила чай. От темно-медовой струйки шел пар. Ладмир с наслаждением втянул воздух.
- Ты умница. - Похвалил он. - Читаешь мысли не хуже выпускников Академии. Скоро станешь магом получше меня.
Щеки женщины залил яркий румянец. Она работала у Ладмира уже больше десяти лет, а все так же краснела. Укоризненно посмотрев на начальника ясными голубыми глазами, Рита покачала головой.
- Не надо так шутить. Я не собираюсь становиться магом. Мне уже поздно.
- Главы Совета не шутят. А если и шутят, то в их шутках всегда есть доля правды. Из тебя вышел бы отличный боевой маг.
- Мне нравится работа секретаря. Или, может быть, я вам надоела и это тонкий намек? - Рита потупилась и напряглась.
- Глупости. Ты же знаешь, как я ценю твой чай! - он отхлебнул из чашки и улыбнулся.
При желании он мог слышать, как под шелковой белой блузкой стучит ее сердце. Она всегда нервничала, когда он шутил, и всегда опускала глаза, если он хвалил ее. Он был ее кумиром.
Ладмир посмотрел на высокую грудь женщины, на чуть уставшее, милое, бледное лицо, на тщательно уложенные завитки каштановых волос, и не почувствовал ничего, кроме легкой тоски. Даже в лучшие времена он не мог позволить себе отвлекаться на личное, а теперь, когда под угрозой само существование Континента - глава Совета не имеет права на личные привязанности, он должен принадлежать только своей стране и народу, а потому, не стоит обманывать ни себя, ни других. Настоящий маг всегда одинок. Тот, кто зависит от любви, не свободен. Взять хотя бы Альвердо, он совсем потерял голову, стараясь вернуть жену.
- Спасибо, Рита. Иди, ты свободна. Мне надо подумать.
Дверь за секретаршей закрылась. Ладмир сжал чашку в руках, чай согревал ладони и прояснял мысли. Почему-то они снова вернулись к делам Альвердо. Глава Совета вспомнил его жену. В Лее сочетались два редких качества: истинная мудрость и красота. Но даже такая женщина не должна перевешивать чашу долга и служенья отечеству. Однако светлый маг выбрал любовь. Будто продолжая спор с Альвердо, Ладмир произнес:
- Нет, господин маг, у меня хорошая память, только помнить мне надлежит не о себе. Есть вещи, которые важнее любых отношений, есть непреложные ценности, которые, мы должны защищать. Ты забыл об этом, Альвердо! Ты променял власть и долг на жену. Но ты не мог иначе, и если ты уверен в своей правоте, значит, тебе повезло, господин маг. Значит, в этой жизни тебе досталась истинная любовь!
Последнюю фразу он прошептал. Многолучевая звезда Альвердо лежала перед ним на столе, вместе с ней маг оставил в кабинете часть своей силы. Теперь главе совета предстояло оградить его от всех, кто знал, будто Альвердо вышел на след ключа. Пусть атлантам передадут, что все нити ведут к самому Ладмиру, так ему будет проще вычислить предателей и врагов. Достаточно сказать, что он прочел мысли Альвердо, достаточно пустить слух. Допив чай, Ладмир вызвал к себе Берг Лески.
Глава совета не знал, что всего три минуты назад советник Лески сообщил по личкому:
- Все вышло так, как вы запланировали. Коляда выгнал его, лишив всех полномочий. Я видел, он вышел без звезды. Сил у него стало меньше. Сейчас самое подходящее время.
Вот и еще один этап жизни завершен! Альвердо в сердцах помянул демонов мифических и тех, которых знал лично. Злости на Ладмира он не испытывал, только досаду и раздражение на те обстоятельства, которые заставили его и главу Совета поступить именно так. Эмоции отступили, и теперь Альвердо сомневался, правильно ли поступил, сняв амулет и отказавшись от звания советника. Он попытался прозреть будущее, чтобы увидеть, придется ли ему еще работать с Ладмиром, сойдутся ли их пути, но увидел только толщу времени, и какое-то странное металлическое сооружение, которым управлял Ладмир. Всматриваться в картину он не стал, внимание отвлекла дорога.
Шквальный ветер с легкостью сдвигал диард на встречную полосу, но это сейчас не имело значения, потому что в такой дождь единственным движущимся средством на улице была машина мага. Остальной транспорт, в лучшем случае, стоял вдоль тротуаров, а в худшем, застигнутый очередным шквалом, валялся перевернутым вдоль дороги. Огромные, как моря, лужи постепенно сливались в единое целое, заполняя всю проезжую часть. Они становились глубже, еще немного и двигатель заглохнет.
Альвердо сконцентрировался на дороге. Собрав энергию, он раздвигал перед собой завесу дождя. Будто огромные полотнища ткани расходились в разные стороны наподобие театрального занавеса, и смыкались вновь за капотом диарда. Машина мчалась меж двух водяных уступов. Альвердо торопился. Он беспокоился за Сирин, которая осталась дома одна. Девушка рвалась в бой, ей хотелось действовать, хотелось как можно быстрей спасти своих родителей.
Двигатель диарда заглох неожиданно, как по команде, машина проехала еще несколько метров и встала, будто упершись в стену. Через лобовое стекло маг видел только серую мглу дождя. Где-то впереди, на пределе видимости, из этой мглы начало проступать что-то неясное, похожее на огромный сгусток тумана. Еще мгновение, и стала видна волна. Она поднималась выше домов, огромная, серая. Цунами шло точно по шоссе, навстречу машине. Водная стена заслонила мир, грозя раздавить, смыть, расплющить. В том, что ее создали атлантские жрецы, Альвердо не сомневался. Волна - их любимым прием, и они не упустили шанса напомнить светлому магу о другой волне, которая смыла его жену в канун Второй Локальной войны.
Застать Альвердо врасплох им все же не удалось, он успел защититься, но вынужден был признать, что за годы работы в Совете отвык действовать сам, без помощи амулета. И все же мало кто на Континенте мог превзойти великого мага.