Взгляд соседки был долгим и многозначительным, однако к допросу она не перешла, хотя я этого подсознательно и ожидала. Впрочем, стоит привыкнуть, что Ларочка – это Ларочка. Она бестактна ровно настолько, чтобы оставаться тактичной.
– Ну тогда давай ложиться спать. Завтра наверняка денек будет не из легких, - посоветовала девушка и вернулась к себе.
Дельное предложение.
Зеркало в прихожей закрывал Ларин палантин,и теперь там, где я привыкла видеть свое лицо, висел отрез ткани небесно-голубого цвета. Выглядело странно, однако закрытое зеркало в ванной комнате казалось ещё странней.
– Надо,так надо, - пробормотала я себе под нос,тихонько вздыхая.
В конце концов, Милка вон баловался с зеркалами – и что теперь? Прoпал…
Утром я с тоской осознала, насколько приятной на самом деле была прошла среда. Минула только неделя, однако, все в жизни перевернулось с ног на голову. Ладно, все перевернулось с ног на голову еще раз после моего устройства на работу в контору.
Ела я без охоты, собственные мысли беспокоили куда больше, чем завтрак на тарелке.
– Вот сразу видно – нравится тебе Ружинский, - одной насмешливой фразой вернула меня в реальность Лара.
Я растеряно подняла на нее взгляд.
– Α? Ты о чем?
Подруга фыркнула.
– Нет-нет, – поспешно произнесла она. - Ничего такого. Давай собираться – и на работу. Этот мир не продержится без нас.
Как будто мне сейчас было какое-то дело до мира…
Собираться я стала с необычной для себя скоростью. На работу в кои-то веки тянуло просто ужасно.
Пoсмотрев на телефоне прогноз погоды перед самым выходом из дома, я убедилась, что и сегодня город будет мучить невыносимая жара.
– После ночного похолодания опять такое пекло? - простонала я, представив себе, чем может обернуться очередной выезд. Если, конечно, выезд вообще будет.
Лара с недоумением поглядела на меня.
– Какое пoхолодание?
Я растерянно покачала головой.
– Поздно вечером…
То, как меня колотило от холода, забыть было сложновато. Как и придумать такое.
– Ты что-то путаешь, дорогая, – улыбнулась Лара, однако словно бы чуть напряженно.
Костик, слава богу, в этот раз тоже решил выйти пораньше. Он уже поджидал нас у лифта, читая что-то на телефоне с крайне задумчивым видом.
После традиционного обмена приветствиями мы втроем отправились на работу.
Машина Феликса Яновича стояла на служебной парковке,точно как и вчера. Значит, Ружинский находится все там же, в конторе. Вот только целый ли? В памяти накрепко застыли картины с развороченной ко все чертям будкой охранника в холле. Кто бы это ни сделал, он точно не был белым, милым и пушистым.
– Пoка не войдем – ничего не узнаем, - отвечала кақ будто моим мыслям Лара и первой решительно поцокала на высоченных каблуках ко входу.
Я пусть даже считала кроссовки самой совершенно обувью в мире,и то завистливо повздыхала, глядя как соседка идет впереди, плавно покачивая бедрами. Про такую походку говорят : одной ногой пишет – другой зачеркивает.
Впрочем, я не секретарь, мне в любом случае работа не позволяет одеваться слишком уж женственно – лазать по буеракам в изящных туфельках несподручно, опять же юбка может задраться, чулки непременно порвутся… Оперативникам такие изыски уж точно не к лицу.
В это утро вообще все разбрелись по рабочим местам пешком, глядя на лифт c великой тоской, но при этом и великой настороженностью. Сегодня Феликс Янович точно не высказал своего экспертного мнения, а без него лезть в эту ненадежную будку на тросах никто не рисковал.
Лара уже после второго этажа сбросила с ног туфли и пошла босиком, стараясь не пыхтеть слишком громко.
Кардионагрузки – наше все.
Сразу к нам в кабинет я не пошла, отправилась сперва на этаж к отделу информирования. Казалось, если не проверю прямо сейчас, как там Ружинский после минувшей ночи,то все начнет из рук валиться. И даҗе тот факт, что на меня точно будут пялиться, перестал иметь хоть какое-то значение. Болтать все равно примутся, а благополучие Феликса Яновича волновало куда больше, чем все сплетни на земле.
И да, на меня действительно пялились и даже изредка перешептывались, но дальше этого вроде бы дело не пошло.
Искать кабинет Ружинского пришлось самостоятельно – не потому что мне отказывались помогать, просто я не решалась подойти к кому-то и попросить показать, в какую сторону идти. Опять ведь подумают не то… Или того хуже, подумают то! Я же провалюсь в подвал со стыда!
Слава тому, кто придумал делать на стенах барельефы-указатели. Они, конечно, белые на белом и, не зная, черта с два разглядишь, однако лучше с ними, чем без них. С грехом пополам, удалось найти кабинет Феликса Яновича.