Тина с интересом озиралась – и ничего похожего не чувствовала. Да, здесь странно и красиво, но эта ядовитая красота не в ее вкусе, – вот и все, что она могла бы сказать. Никакого эмоционального отклика, хотя она, с ее сверхострым зрением киборга, видела куда больше деталей, чем другие, и к тому же в мельчайших подробностях.
Собственная нечувствительность к таким вещам временами вызывала у Тины досаду. Она как тот персонаж древней земной сказки, который никогда не испытывал страха и мечтал хоть раз в жизни испугаться, чтобы узнать, наконец, что же это такое. Испугаться чего-нибудь опасного Тина могла, а вот ощутить смятение из-за того, что рамы зеркал или светильники имеют ту, а не иную форму – нет; доступные для других впечатления проскальзывали мимо ее восприятия.
В прошлый раз она попросила Лиргисо объяснить, что здесь, по его замыслу, должно внушать страх или выбивать почву из-под ног у зрителя – и надо было видеть, какая гримаса появилась на его подвижном треугольном лице! Он решил, что над ним издеваются.
Хинар поздоровался с Тиной очень вежливо, отвесив учтивый поклон – как обычно. Он вел себя с ней, как с дамой из высших кругов шиайтианской аристократии. Потом дружески приветствовал Поля. Тот считал, что Хинар в обиде на него из-за бесславной гибели дерифлодобывающей станции, но теперь должен успокоиться: если обида и была, она давно сошла на нет.
– Идем к Амине, – обратился к Полю хозяин яхты.
– Эй, подождите, – окликнула их Тина. – Хочу предупредить…
– Что в случае чего ты куда угодно здесь вломишься и по дороге все разнесешь, – скороговоркой подхватил Живущий-в-Прохладе. – Столько раз предупреждала, что я уж наизусть выучил!
– Госпожа Тина, вы расскажете мне про Лейлу? – заговорил шиайтианин, когда они ушли.
Вот кто при каждой встрече спрашивал о Лейле и готов был часами слушать о ее успехах, о том, что она сделала и сказала, и что ее сейчас интересует… Тина с Хинаром допивали кофе, когда Лиргисо и Поль вернулись – у Амины они провели четверть часа, не больше. Их негромкие голоса доносились из крайней в анфиладе комнаты, еле пробиваясь сквозь медленные сумеречные волны лярнийской музыки. Человек не услышал бы, но слух киборга намного острее человеческого.
– Что скажешь об Амине?
– Она для нас не опасна, и неприятностей из-за нее не будет. Сменил бы ты музыку.
– О, ты узнал эту мелодию? – Лиргисо засмеялся, все так же негромко. – Помнишь, как я включил ее для тебя на вилле, и что было потом… Ну, не сердись, умоляю тебя! Опиши подробнее, какое впечатление произвела на тебя Амина?
Зазвучала другая мелодия, более быстрая и прихотливая, за ее переливами голос Поля был едва различим:
– Она очень несчастна. Если бы ее сделали таким киборгом, как Тина или другие, которых я видел – чтобы она выглядела, как обыкновенная женщина, ей, наверное, было бы легче. Почему ее изуродовали?
– Рубиконские подпольные клиники производят киборгов-телохранителей, на зловещую внешность есть спрос. Амина стала объектом эксперимента. Будешь смеяться, но до встречи со мной она не знала, что такое секс.
– Да нет, я не буду над этим смеяться.
– Поль, сядь. И выпей вина.
– Не хочу.
– Настоящее земное шампанское. А Тина пьет его, как воду, из какой попало посуды – когда я на это смотрю, у меня сердце кровью обливается.
– Тебе-то какое дело? Она ведь не пьянеет.
Беседуя с Хинаром, Тина одновременно прислушивалась к их приглушенным голосам с нарастающим интересом. Шиайтианин ничего не слышал, а она… Можно ли считать, что она подслушивает? Лиргисо начал расспрашивать Поля о его девушках, тот отвечал раздраженно и односложно.
– Да что ты сразу злишься? Мне просто интересно. Твоя связь с Люаной Ришсем, скорбящей президентской вдовой… Не делай такие глаза, я давно об этом знаю, но из деликатности помалкивал. Это был самый продолжительный из твоих романов – ты дарил любовь из жалости, без намека на истинное увлечение… Поль, ты ведь лучше всего чувствуешь себя с любовницами не слишком страстными, невзыскательными, не так ли? Интересно, ты сам хотя бы изредка получаешь удовольствие от секса? Примечательно, что и Люана, и твоя Ивена – манокарки. Все манокарки холодные и заторможенные, одна великолепная Тина чего стоит!
«Сейчас пойду и кому-то дам в зубы…»
Должно быть, ее лицо приобрело свирепое выражение. Хинар на полуслове запнулся.
– Я подумала о «Конторе», – Тина решила не вмешиваться, пока Поль сам не проявит желания прекратить разговор. – Мы нанесли много ударов, а конца этой войне до сих пор не видно.
– Может, со Стивом у нее все по-другому, чем было с тобой.
Она мысленно поблагодарила Поля за ответ.
– Тина – непостижимейшее существо, и причислять ее к женщинам человеческой расы было бы ошибкой. Я бы сказал, что она принадлежит к особому живому виду, представленному в единственном экземпляре. И хорошо, что в единственном – это несказанное счастье для всей Галактики!
«Погоди, я тебе это припомню».
Хинар, как истинный кедисэйтху, рассуждал о том, что безнадежная война – вполне достойное времяпрепровождение, и мрачный вид собеседницы его ничуть не удивлял.
– …Но речь сейчас о тебе, – Лиргисо сменил насмешливый тон на вкрадчивый. – Несмотря на свою холодность, Тина дьявольски привлекательна, и твое равнодушие к ней кого хочешь озадачит.
– Тина – девушка Стива.
– Поль, Тина не может быть чьей-то. Неужели ты этого не понимаешь?
«Ага, вспомнил о том, что я могу эту галиматью услышать, и решил чуть-чуть подсластить…»
– Тебе она не сказала бы нет, – продолжил Лиргисо. – А Стив не знает, что такое ревность. Так в чем же дело? Чем она тебе не нравится?
– Я не снимаю чужих девушек.
– Ты вообще не снимаешь девушек, – Лиргисо снова засмеялся. – Это они тебя снимают, а ты уступаешь их домогательствам или бегаешь от них, как от Вероники Ло. У тебя так было всегда, не правда ли?
«Какое все это имеет значение? Господи, да совершенно никакого, если разобраться. Но для них, похоже, имеет, и я их тут не очень-то понимаю».
– Тебе-то что за дело? – напряжение в голосе Поля нарастало.
– Я всего лишь пытаюсь тебя понять, это ведь не запрещено? Мне сдается, ты не хочешь быть понятым, и этим ты похож на Живущего-в-Прохладе.
– Понять – значит уничтожить, так у вас говорят?
– Для могндоэфрийцев это прописная истина, но ты ведь человек. Еще шампанского?
– Хочешь напоить?
– Тина рядом, через комнату от нас, так чего ты боишься? Твоя романтическая влюбленность в Ивену… Поль, меня восхищает твоя изобретательность! Вроде бы ты влюблен, как все, но объект недосягаем в силу своего слишком юного возраста, и посему любовь не обязывает тебя к активным действиям. Прелесть!
– Ты даже представить не можешь, что для меня значит Ивена, – голос Поля задрожал от ярости.
– Она значит для тебя очень много, не сомневаюсь, – голос Лиргисо оставался спокойным и обволакивающим, как предательски теплая вода. – Но скажи, ты ее хочешь?
– Я люблю ее.
– Ты ее хочешь? Да или нет?
И после новой паузы, на это раз долгой, Лиргисо сам же ответил:
– Значит, нет. Так я и думал.
– Я «сканер». Призрак, по ошибке родившийся человеком.
– Ты очень красивый призрак.
На это Поль ничего не ответил.
Стук, словно что-то упало. Шум драки.
Тина вскочила и бросилась в ту комнату, где звучала музыка.
Их разделял опрокинутый лярнийский столик с волнистой лакированной столешницей из сулламьего панциря. Из откатившейся бутылки вытекало шампанское. В руке у Поля поблескивал стилет, Лиргисо был без оружия.
– Что это значит? – спросила Тина сквозь зубы.
– Тина, нельзя же так бесцеремонно вторгаться! А если бы мы целовались? Позволь нам довести эту маленькую дуэль до конца. Я обезоружу его голыми руками, не прибегая к магии. Смотри, как я это сделаю!