Грамотный ответ бывшего сотрудника незийского иммиграционного контроля немного обескуражил их.
– Это не он, – поморщился один из десантников. – Скафандр не из наших. Парень, ты никого здесь не видел?
– Нет.
Они переглянулись.
– Пусть покажет лицо, – уперся другой. – Он такой пролаза, что мог у начальства хороший скафандр стащить. Эй, подними щиток!
– Я вас не трогал, и вы меня оставьте в покое, а то моя фирма предъявит иск вашей.
– Открой лицо! – десантник направил на него оружие. – Нет здесь твоей фирмы, и никто тебя, идиота, не найдет.
Поль поднял щиток.
– Это не Саймон, – произнес один из четверки.
– Погоди-погоди… Это Поль Лагайм, «сканер» Лиргисо!
Они действовали быстро и слаженно. Заломили руки за спину, защелкнули на запястьях наручники – специальные, для человека в скафандре. Подхватив с двух сторон, подняли в машину, в салоне швырнули на пол. Пинок по ребрам. Вот теперь Поль испугался по-настоящему.
Римма и остальные участники рейда продолжали наблюдать за норнианским зверем. Тот дополз до скалы, которая выделялась среди других необычной формой, остановился. Там не сплошная скала – из каменной развилки торчит хвост «лоргу»!
– Эх, был бы жив антимат… – пробормотал кто-то с досадой.
– Смотрите!
Зверь выпустил то ли жвалы, что ли что-то еще в этом роде и вгрызался в камень. Осколки тут же уносил ветер. Потом зверь вцепился в «лоргу» хватательными конечностями, разинул преогромную пасть…
– Слопал! – потрясенно выдохнул один из пилотов, когда пасть закрылась.
Так вот куда зверюга спешила – пообедать! Значит, представители местной фауны питаются упавшими с неба инопланетными машинами? Очевидцы молчали, пораженные и даже подавленные незамысловатой гастрономической развязкой.
– Возвращаемся на базу, – опомнился командир группы.
А норнианин развернул свои паруса-крылья и помчался вместе с ураганом в бесконечную, лишенную горизонта даль.
«Где я? Если в “коконе” – значит, в больнице? Это не медотсек “Гиппогрифа”. У меня был сердечный приступ или даже инфаркт, я чуть не умер. Я видел Лиргисо… А что стало с линзами, с моим фильмом?»
– Саймон Клисс, я офицер Космопола. Как вы себя чувствуете?
Саймон повернул голову и увидел за прозрачной стенкой «кокона спасения» женщину в медицинском комбинезоне. На скулах шипы, из-под верхней губы торчат клыки – наверное, рубиконский киборг. Зато она из Космопола – следовательно, Саймон спасен и находится под защитой закона.
– Я неплохо себя чувствую, ничего не болит. Лиргисо…
– Нам удалось, наконец, его ликвидировать.
Женщина подошла ближе. Усталое немолодое лицо, губы и веки чуть подкрашены, на висках седина. Несмотря на клыки и шипы, она выглядела нестрашной, – а может, Саймона до того обрадовало известие, что его страх перед нечеловеческим притупился.
– Его больше нет?.. Правда, нет? А где мои линзы, я без них не могу, куда вы их дели?
– С линзами все в порядке, мы вернем их вам, – заверила женщина-киборг. – Клисс, Космопол нуждается в вашей помощи. Нам надо найти Поля Лагайма – вы видели его на Рузе, он представился вам, как Томек. Что с ним стало?
– Ушел в лес, он сказал – датчики проверять. Наверное, до сих пор гуляет, кислородных баллонов он где-то нахапал – на сутки хватит. Там его и найдете, а сам он оттуда не выйдет.
– Почему?
Саймон заподозрил, что ему ввели нермал или какую-то еще «сыворотку правды» – ответы выскакивали сами, он не мог удержать их, даже когда хотел о чем-нибудь умолчать или поразмыслить. Он рассказал и о том, как с помощью отвертки повредил антиграв Томека-Поля, и о том, как стащил «торпеду».
– Сколько у него баллонов?
– Штук десять. Они же легкие, на Рузе малая гравитация. Он и мне три штуки оставил, а зачем, что за пакость была у него на уме – никак не возьму в толк.
– Я думаю, мы его быстро найдем, – обратилась киборгесса к кому-то невидимому (ясно, ее коллеги наблюдают за допросом дистанционно, чтобы не тревожить пациента). – Для этого понадобится мощный биосканер, лучше всего земная модель «БП-1011» или гинтийский «Ширран» модификации «Оус-54». У вас такой есть?
Она замолчала, прислушиваясь. Саймон заметил у нее в правом ухе черную бусину приемника.
– Хорошо, – снова заговорила женщина. – На всякий случай нам стоит взять с собой стазер и мобильный «кокон спасения». Иду!
Она выскочила из комнаты с присущей киборгам жутковатой стремительностью – как порыв ветра, эта их особенность всегда вызывала у Саймона оторопь. Наверное, сейчас появится лечащий врач.
Время шло, но никто не приходил.
Пережитый кошмар вспоминался кусочками, и те в конце концов сложились в мозаику, разбитую и выцветшую – если бы все ее частицы сохранились в первозданном виде, это было бы слишком страшно, не надо лучше, не надо. Того, что осталось, вполне достаточно.
…Саймон начал взахлеб излагать приготовленную версию (своего товарища, простого хорошего парня, Томек в грош не ставил и надувал, так что поделом ему, пускай пропадает, а ты, ежели не дурак, деньжат на халяву огребешь), но тут «напарник» перебил:
– Что ты с ним сделал?
– Закопал и сверху камешков набросил, – ухмыльнулся Саймон. – Ты чего, парень, не кумекаешь – тебе светит премия от Космопола, подставляй карман!
Анизотропный щиток скользнул вверх, и он увидел матово-бледное треугольное лицо, знакомые желтые глаза. Господи… Вот тогда у него и оборвалось что-то внутри, и сердце заныло, но сперва он не обратил на это внимания.
Кажется, в тот момент они стояли уже не на опушке кристаллического леса, а в светлом помещении с бирюзовым полом.
Треугольное лицо исказилось.
– Что ты сделал с Полем?
– Какой Поль? Я же не знаю, я видел только Томека… – это было последнее, что Саймон сумел членораздельно произнести.
– Томек – это Поль. Ты убил его?
Саймон попытался помотать головой. Боль в сердце усиливалась, правое плечо тоже ныло, и рука, и ниже сердца под ребрами. Он начал задыхаться и опустился на колени – отчасти в бессознательной надежде разжалобить Лиргисо, отчасти потому, что ноги все равно его не держали.
– Саймон, скажи мне, где Поль. Если я найду его живым, я не стану тебя наказывать. Где он?
– Там… – прохрипел Клисс.
Боль уносила его от Лиргисо. Темная воронка, и центр ее находится в сердце Саймона – оно вот-вот не выдержит, разорвется, не в переносном смысле, а в буквальном.
Видимо, Космопол нагрянул уже после того, как он потерял сознание.
А теперь благодать: «кокон спасения», тишина, перламутровые папоротники на пастельно-зеленых стенах, заботливый медперсонал… Кстати, где он, этот персонал, почему к Саймону никто не приходит?
За его состоянием следит компьютер «кокона», и все равно Клиссу не нравилась такая заброшенность – было в ней что-то подозрительное, вселяющее тревогу.
Его пытались бить еще в машине, но скафандр смягчал удары. Хуже стало потом, когда прилетели то ли на корабль, то ли на базу. Поля выволокли наружу, бросили на пол. От едкой горечи этого места он чуть не задохнулся. Или нет, дыхание ни при чем, на нем ведь шлем с герметично закрытым щитком, но все здесь пропитано застарелой разъедающей горечью. При других обстоятельствах – при совсем других обстоятельствах, если бы «Контора» не была «Конторой» – он мог бы посочувствовать обитателям этого места.
С него сняли пояс с оружием, наручники и ранец антиграва, приказали снять скафандр. К этому моменту злость и ощущение загнанности стали невыносимыми. Поль медленно поднялся, оглядел столпившихся вокруг людей. Их десятка полтора, и до чего похожи на иммигрантов-нелегалов, которых он когда-то вылавливал на Незе…
– Шевелись, мутант …, урод! – прикрикнул низенький парень с болезненно некрасивым широкоскулым лицом.
– На себя посмотри, – посоветовал Поль.
Парень шагнул к нему, но Поль парировал удар и нанес боковой в челюсть; развернувшись к кому-то, метнувшемуся сбоку, встретил прямым в лицо – новый противник сам налетел на кулак, утяжеленный металлизированной перчаткой.