«Ты придаешь чрезмерное значение внешнему оформлению», – заметил по этому поводу Живущий-в-Прохладе.
Поль от психотерапевтов и раньше бегал, а сотрясение мозга у него оказалось не опасное, хватило лечения в «коконе».
На что рассчитывал Маршал – они могли только строить предположения, но ничего хорошего из его затеи не вышло. Взять хотя бы Лиргисо: в нем появился надрыв, которого не было раньше, однако его взгляды ни на йоту не изменились; оправившись от шока, он опять стал прежним. Или почти прежним. Единственная заметная перемена: с Полем он теперь вел себя осторожней, мягче, воздерживался от уничижительных насмешек – для такого типа, как Лиргисо, это уже много. Но его отношение к «черни», «развращенным демократией рабам», «неразвитому большинству» переоценки не претерпело. Неужели Маршал думал, что сможет таким способом кого-то переделать к лучшему? Тине казалось, что его мотивы могли быть и такими, хотя черт его знает, что он там на самом деле думал.
Одно Тина после Вьянгаса знала наверняка: в давней катастрофе с «Эдлоосом» она не виновата. Если бы она была к этому причастна, во время атаки Маршала оно бы всплыло, заодно со всем остальным. Восемнадцать лет назад не было у нее скрытых экстрасенсорных способностей, и не она вызвала те сбои в бортовом компьютере космолайнера, врезавшегося в пересадочную станцию. Случайность.
Ивена и Лейла по-прежнему находились на Овиаме, у силарцев.
«Лучше пока не забирать их оттуда. И мы сейчас… немного странные, и Маршал, может, еще попробует отыграться. Хорошо, что их не было с нами на Вьянгасе».
Поль вернулся за полночь.
– Я был в Пелаодге, там сейчас вечер. Небо цвета чайной розы, а в Городе Водопадов уже включили подсветку и водяные фонари. Кого там только нет – как будто попадаешь в какой-то густонаселенный сон.
– Лиргисо, часом, не встретил?
– А он постоянно следит за мной, – Поль усмехнулся. – Если я вижу кого-то обычным зрением и в то же время не вижу зрением «сканера» – ясно, что он наглухо заэкранирован, а это большая редкость. Кроме того, Лиргисо хороший актер, но в профессиональные конспираторы его никогда не готовили, и некоторые моменты выдают его. Походка, осанка, характерные движения… Хотя, если б не его фирменная экранировка, я бы не обратил внимания.
– Тебя это не очень достает?
– Да пускай… После миксер-моря и Вьянгаса я стал относиться к нему терпимее. Раньше я за каждый повод хватался, чтобы полезть в драку, даже без повода, а сейчас никаких разборок не хочу. Я смертельно устал от насилия. Хочется просто быть среди людей и никого не трогать, и чтобы меня не трогали. Если за мной по пятам ходит добровольный охранник, который при необходимости полезет в драку вместо меня – ничего не имею против.
– Он не полезет в драку. Он или заберет энергию, или воспользуется своими лярнийскими приемами – одно прикосновение, и человек в обмороке, никакого парализатора не надо.
– Тем лучше.
«Глаза, темные от тоски. Нет, они у него просто темные, сами по себе, а тоска – выражение, которое в последнее время никак из них не исчезает».
– Если бы с нами был Стив, на Вьянгасе все бы вышло иначе. Я бы такого не натворила.
– Против тебя не выдвинуто никаких обвинений. Я специально смотрел, я же изучал галактическое право. Защита от особо опасной формы терроризма – состава преступления нет. В Сети, кстати, полно адресованных тебе открытых писем от родителей тех ребят, которые на Вьянгасе оказались в зоне поражения. Почитай – может, хоть тогда перестанешь из-за этого переживать. И еще официальное письмо от тергаронских властей, они тебя к какой-то награде представили, потому что тергаронцы тоже там были.
– Но я-то знаю, что рубить в лапшу людей Маршала было незачем. Я просто озверела, как кот из того древнего мультика – помнишь, мы смотрели?
– Все они были убежденные конторские террористы, готовые пойти за Маршалом до конца. Таких, как Зойг или Роберт, среди них не было.
– Хуже всего то, что Маршала я упустила. Если бы он не ушел, я бы ни о чем не жалела.
– Я его найду, как в прошлый раз нашел.
Где-то в глубине дома Хинар включил музыку, такую же прозрачную и зыбкую, как туман за приоткрытым окном.
– Фласс… – пробормотала Тина.
– Что ты ругаешься, как Лиргисо? – удивился Поль.
– Я не ругаюсь. Это для энбоно ругательство, а вообще-то – имя лярнийского океана, который может проникать в другие измерения. Надо попробовать через него связаться со Стивом. На Незе у него точка выхода в районе Орибского архипелага…
– Идем, – Поль, сидевший на каменных перилах террасы, рывком встал.
– Куда?
– Возьмем машину и полетим на Орибы.
– Прямо сейчас?
– Да. Пока Лиргисо куда-то смылся. Он сразу почувствует, что мы от него что-то скрываем, а если узнает об этой идее – постарается помешать.
– На тебе его метка.
– Ага, надо снять и оставить здесь, у меня в комнате. Сможешь найти?
Аэрокар плыл сквозь туман, внизу время от времени мелькали оконца темной воды, просвечивающие сквозь молочную дымку – единственный признак того, что машина куда-то двигается, а не зависла на месте. Полетом управлял бортовой компьютер, Тина и Поль сидели, как пассажиры.
– У нас получится? – Тине пришлось сделать над собой усилие, чтобы нарушить молчание.
– Не знаю.
– Клисс, тук-тук, к вам стучится хорошая новость! – с порога объявил румяный и жизнерадостный, как распорядитель на свадьбе, менеджер корпорации «Иллюзориум». – Вы не вернетесь в тюрьму, у вас теперь есть интересная работа!
Саймон забился в угол и оттуда глядел на визитера со всякими нехорошими подозрениями. Уже было… Сперва Лиргисо предложил ему «интересную работу», потом – деятели из «Конторы Игрек». Ну, когда же его наконец-то оставят в покое?!
– Не надо меня на работу принимать, – пробубнил он уныло, без особой надежды на успех. – Типа сами не обрадуетесь. Опасный я очень. Или что-нибудь подорву, или кино про вас такое сниму, что вся Галактика ахнет. Короче, сделаю пакость, я не могу иначе.
– Вот-вот, как раз такой персонаж нам и нужен! – менеджер излучал энтузиазм и деловую эйфорию. – Вы, Клисс, будете изображать телеведущего – неврастеника, тайного пакостника, прирожденного черного пиарщика, любителя трупов, дерьма и криминальных кошмаров. По рукам?
– Такого телеведущего никто не станет держать, чтоб не разориться на штрафы, – резонно возразил Саймон.
– Это сейчас не станут держать, – посетитель уселся на единственный в камере стул, привинченный к полу. – В нашем цивилизованном мире. А я говорю о диком прошлом, о древней Земле на рубеже двадцатого – двадцать первого века. Мы раскручиваем «Проект ЗИП», это значит «Земля – Исторический Парк», и вы будете играть роль телеведущего в городе-музее, для воссоздания колорита эпохи. Мы все уладили, внесли за вас гарантию. Работа несложная: будьте самим собой – это единственное, что от вас требуется.
Саймон слушал и постепенно оттаивал: получается, что справедливость, в которую он не верил, все-таки существует, и его страдания будут вознаграждены. Жратва, как в ресторане; первоклассное медицинское обслуживание; комфортабельное жилье; охранять будут, как президента, поскольку «Иллюзориум» берет на себя ответственность за то, чтобы Саймон Клисс не сбежал из своей золотой клетки.