Так всё хорошо и гладенько продолжалось, пока меня не привели к пятому кабинету. На двери была табличка: «доктор Роман Александрович Бонк».
Стучусь, вхожу:
— Можно?
Благообразный мужчина, лет пятидесяти, в очочках, вежливо говорит:
— Да, проходите, пожалуйста.
И улыбается так многозначительно.
А рядом медсестра сидит. Похожая на майора Айсберг из кинофильма моего времени «Пятый элемент». Вот один-в-один. И эта медсестра даже не улыбается.
Ну ладно, вошла, куда же деваться-то.
— Мы сейчас с вами, Лидия Степановна в одну игру поиграем, — загадочно сказал доктор Бонк, заглянув в моё медицинское дело (или как там эта хрень называется, куда всё записывают и пациенту на руки не дают, и даже почитать не показывают).
Упоминание о ролевых играх с доктором Бонком и майором Айсберг в образе советской медсестры из психоневрологического диспансера особого оптимизма у меня не вызвало. Но других вариантов не было, поэтому я мужественно выдавила:
— Ага.
— Давайте так, я буду задавать вопросы, а вы поднимать карточку с номером. Ответы по каждому номеру на обратной стороне карточки. Вам всё понятно?
— Всё понятно, — торопливо уверила доктора я и для дополнительной аргументации, согласно закивала головой.
— Тогда начнём, — улыбнулся доктор и сообщил майору Айсберг — Василиса Иммануиловна, запишите, пожалуйста — первое задание, «Шкала обсессивно-компульсивных расстройств Йеля — Брауна».
Я нервно сглотнула.
— Итак, первый вопрос, — посмотрел на меня доктор поверх очочков, — какова общая продолжительность ваших навязчивых мыслей в течение суток?
Мне чуть дурно не стало. Я порылась в кучке карточек, нашла там, где был ответ «не наблюдается вообще» и продемонстрировала карточку с номером «один».
Доктор Бонк разочарованно скривился. Майор Айсберг невозмутимо записывала.
— Второй вопрос — степень нарушения повседневной жизни вследствие наличия навязчивых мыслей?
Мне опять чуть не поплохело. Второй вопрос был ещё «лучше» первого. Я боялась даже думать, что там в последнем будет. Спросят, каким инструментом мне больше нравится расчленять мою бабушку?
Я опять показала первую карточку.
— Следующий вопрос — какова ваша продолжительность навязчивых действий или мыслей в течении суток?
Капец, в общем.
И таки вопросов было много. И везде я настойчиво показывала первую карточку.
Наконец, мы закончили, и доктор Бонк полистал какие-то таблицы, что-то сверил с потрёпанной книжечкой и сказал:
— Хорошо. Очень даже неплохой результат. Василиса Иммануиловна, запишите, «незначительное обессивно-компульсивное расстройство». А мы продолжим, да, Лидия Степановна?
Я неуверенно кивнула.
В общем, доктор Бонк оказался тем ещё затейником. Мы с ним и майором Айсберг поиграли в «Опросник уровня агрессивности Басса-Перри», затем перешли к «Шкале Альтмана для самооценки мании».
Я везде отвечала уверенно и первой карточкой. Хотя, когда доктор Бонк задал очередной вопрос «Случаются ли у вас ситуации, когда вы не можете сдержать желание ударить другого человека?», я вспомнила сперва Будяка, потом Альбертика и Эдичку Иванова и чуток замялась. Доктор заметил это и спросил:
— Лидия Степановна, вы честно отвечаете на вопросы?
— Конечно! — сделала абсолютно честные глаза я и торопливо подняла первую карточку.
Майор Айсберг всё записывала.
Когда мы наигрались, я спросила:
— Роман Александрович, а бывают пациенты без незначительного обессивно-компульсивного расстройства или мании в начальной стадии? Абсолютно здоровые и нормальные?
— Нет, таких людей не бывает, — усмехнулся доктор всё понимающей грустной улыбкой и тихо вздохнул.
Расстались мы с ним почти друзьями.
Весь день меня водили из кабинета в кабинет, где-то беседовали, где-то подключали проводки и что-то измеряли.