А если дожать Лактюшкину, чтобы она уволилась, то это еще более глупо – на ее место придет новая сотрудница, и начинай все заново. И не факт, что новая "лактюшкина" окажется лучше старой. А эту Лактюшкину я уже знаю. Знаю, чего от нее можно ожидать.
Сейчас она схлопотала по полной и притихла, ко мне же испытывает своего рода если и не благодарность, то хотя бы признательность. Означает ли это, что она не будет гадить? Абсолютно нет. Будет, да еще как. Но не сейчас и не сильно. Кроме того, она меня прощупала и серьезным противником не считает. Все ее обиды направлены на Ивана Аркадьевича. Именно то, что мне сейчас нужно.
Эх, люблю я чужими руками жар загребать!
Вечером, после работы я стояла на кухне и жарила котлеты. Если завтра приедет комиссия и начнет проверять, то это затянется до самой ночи. Домой приду без сил. Поэтому решила наготовить сразу на два дня.
Я скатала аккуратный шарик из говяжьего фарша, чуть сплюснула его и положила на сковородку, которая в ответ сердито зашкварчала, обдав ароматным паром. Чуть прикрутив конфорку, выглянула в окно: вроде послышался шум подъезжающего автомобиля (не хватало, чтобы очередные "родственники из деревни" приехали!).
Действительно, во дворе стояла неизвестная "Волга". Я закрыла окно и вернулась к котлетам. Ну и ладно, вряд ли у кого-то из деревенских есть такая "Волга".
Я как раз переворачивала первую партию на другую сторону, как раздался звонок в дверь. Таки ко мне!
Осторожно, на цыпочках, подкравшись к двери, я посмотрела в глазок.
– Лидия Степановна! – раздалось за дверью.
Я распахнула дверь и обнаружила там Альберта. В руках он держал узел какого-то тряпья.
– Принимайте гостей, – улыбнулся он. За его спиной стояла смущенная Римма Марковна.
– Заходите! – обрадовалась я. – А я тут как раз котлеты жарю. Так что скоро поужинаем.
– Котлеты я бы с радостью, – вздохнул Альберт, – но Иван Аркадьевич так делами загрузил, что вообще ничего не успеваю. Еще и время потерял, пока уговорил вашу родственницу ехать.
С этими словами он внес узел в коридор и, кратко попрощавшись, отбыл.
Римма Марковна растерянным сусликом мялась у двери и не знала, что делать дальше.
– Римма Марковна, – улыбнулась я. – Проходите, пожалуйста. Я вам сейчас вашу комнату покажу.
– У тебя, кажись, котлеты горят, Лида, – потянула носом воздух она.
Я ойкнула и побежала спасать котлеты.
С Риммой Марковной мы проговорили почти до полуночи. Мне удалось ее убедить пожить пока у меня. Я пообещала ей, что вскоре помогу вернуться обратно. Ее "историю" мы деликатно обходили в разговоре. Пока так.
– Не хочу тебя стеснять, – переживала Римма Марковна, – ты одна, молодая, вот зачем тебе какую-то постороннюю старуху у себя селить?
– Понимаете, Римма Марковна, – ответила я, – у меня тоже есть проблемы. Аж целых две: во-первых, меня достали родственники из деревни, которые едут и едут, и никак не получается их отвадить. Хамить и ругаться с ними не хочу – все-таки мои родители там в селе живут, и сестра.
– Правильно, – согласилась соседка, – с людьми нельзя ругаться.
– Поэтому вся надежда на вас, – продолжила я. – Вы человек опытный, может, что-то подскажите. Да и едут они, потому что я сама здесь живу, квартира огромная, одна комната всегда свободна. А если вы у меня поживете – то, может, и ездить перестанут.
– Я помогу тебе их отвадить, – решительно сказала она и ее морщинистое лицо разгладилось, – а вторая проблема?
– Я живу в двухкомнатной квартире одна, – вздохнула я, – в то время, как многодетные семьи ютятся в коммуналках…
– Понятно, – кивнула Римма Марковна, – можешь не продолжать.
– Поэтому вы немного поживете здесь и этим поможете мне, – заключила я, – а когда мои проблемы хоть немного разрулятся, я помогу вам вернуться обратно. Так что не переживайте и считайте это взаимовыгодным сотрудничеством.
Римма Марковна успокоилась и согласилась помочь мне и немного пожить здесь. При этом, чтобы не чувствовать себя обузой, все домашние дела (уборку, готовку) она категорически решила взять на себя. А я, в свою очередь, позволила ей курить на балконе.
Вот и прекрасно!
Но я не озвучила Римме Марковне третью, главную, причину: с моей бывшей свекровью, дражайшей Элеонорой Рудольфовной, я так и не рассчиталась.