– А-а-а… – Гильза протяжно вдохнул и открыл глаза.
– Вот и все, – удовлетворенно сказал маг, чуть отходя, но не переставая любоваться результатами своей работы.
Гильза легко поднялся и сел, недоуменно озираясь и моргая.
– Где это мы? – спросил он, глядя то на сыщика, то на мага.
– У меня в гостях, – Талерон внимательно изучал «пациента». – Скажи, юноша, помнишь ли ты, что видел сейчас во сне?
– Так я уснул? – юноша наморщил лоб. – Я ничего такого не помню… Нет, не помню. Может, я что и видел, но…
Он замолчал: лицо его исказила гримаса боли.
– Говори! – приказал маг.
– Я помню только страх, – сказал Гильза, нервно ерзая на лавке. – Было очень страшно – вот и все, что я помню. Или вы мне не верите?
– Верим, верим, – успокоил его маг. Задумчиво поглаживая бороду, он медленно прошелся по залу. Взгляд его скользил по серым стенам, словно окружали мага не скучные камни, а бескрайняя даль. Внезапно Талерон поднял посох, задумчиво начертил в воздухе одному ему понятный символ – огненный след рассыпался ослепительными искрами – и посмотрел на Гильзу. Тот поежился под этим всепроникающим взглядом.
– Я должен сказать тебе одну вещь, – произнес маг. – Хотя у тебя и было какое-то прошлое, то самое, что стерто у тебя из памяти, ты только начинаешь жизненный путь. Я вижу: у тебя впереди множество интересных событий, побед и опасностей. У тебя будет много друзей, но еще больше – врагов. Ты должен запомнить главное.
Талерон помолчал немного, глядя Гильзе в глаза, так, словно в глазах его он видел бесконечность.
– Твой главный враг – в тебе самом. Он надежно заперт, и до поры до времени его можно не опасаться. Но враг этот коварен: он всегда будет пользоваться твоим страхом. А потому, сопротивляясь невзгодам, борясь с внешними недругами, будь осторожен – именно в такой момент твой главный враг захочет нанести удар.
– И что же, мне никогда от него не избавиться? – тихо проговорил Гильза. – Я обречен?
Опершись обеими руками на посох, Талерон нахмурился и отвел взгляд:
– Я мог бы тебе сказать: все обойдется. Веди тихую и спокойную жизнь, без взлетов и падений – и тогда черная неизвестность в тебе будет дремать до самой смерти…
Он словно нехотя вновь посмотрел на юношу и добавил:
– Но я не пожелал бы тебе такой жизни. Биться до конца, идти по самому краю, не боясь ни того, кто бросает вызов в лицо, ни того, кто подкрадывается сзади – вот она, настоящая жизнь.
Маг провел перед бледным лицом Гильзы ладонью, и в глазах того замелькали отражения туманных образов.
– Будущее всегда пугает неизвестностью. Но иногда и прошлое не менее таинственно и опасно. Тебе выпало оказаться меж двух огней. Прими же свою судьбу, как бесценный дар. Не каждому суждено стать героем…
– Героем? – не выдержал Хитрук. Глаза его горели от любопытства. – Ты считаешь его героем? Вроде тех, о которых пишут твои древние книги?
Маг словно ждал, когда детектив нарушит молчание. Оставив Гильзу наедине с мелькающими в зрачках неясными картинками, Талерон приблизился к сыщику.
– Небеса забавно переплетают судьбы, – сказал он. – Вот и сейчас они задали мне загадку: как же случилось, что ты, самодовольный, себялюбивый и вроде бы никчемный человек оказался в одной лодке с этим чистым душой юношей? Что связывает вас?
– По правде сказать – ничего, – пробормотал ИО, невольно отступая под пронизывающим взглядом мага. – Так сложились обстоятельства…
– Верно, – кивнул Талерон. – Это и есть судьба.
Он прикрыл глаза и резко выбросил перед собой руку.
В глазах сыщика ослепительно сверкнуло, и он ощутил… Нет, он не мог описать это словами. Это был набор странных, волнующих чувств и намеков – словно сон, когда кажется, будто ты понял невероятно ценную истину и стараешься запомнить ее, чтобы, проснувшись, так и не вспомнить ничего, ощущая лишь горькое разочарование…
Ясным был лишь мощный голос, что доносился словно издалека:
– Твоя судьба неотделима от судьбы героя. И как в душе его есть потаенное зло, грызущее изнутри, словно червь, так и у тебя есть нечто, что стремится утянуть тебя вниз. Это нечто противиться вашему союзу, как будто бы чует, что вместе вы будете стремиться одолеть зло…
– Что же это такое? – прохрипел детектив, не в силах разобраться в нахлынувшем потоке эмоций.
– Твое самодовольное «я». Эгоизм. Бесконечная, суетливая забота о собственной выгоде. Необузданная жажда теплого места под солнцем…
– Это неправда!
– Это правда, только ты никак не хочешь признаться в этом самому себе. Но это неважно. Я готов помочь тебе.