Гильза залез рукой в один карман плаща, в другой – пусто. И только во внутреннем кармане обнаружилась небольшая прямоугольная картонка с незнакомыми символами. Точнее, почти незнакомыми: похожие он уже видел – на выданном ему жетоне регистратора.
– Что это? – спросил практикант.
– Не знаю, – устало ответил сыщик, потирая ушибленную выстрелом грудь. – Сохрани, позже покажем специалистам.
Бампер сидел на корточках, наблюдая за Гильзой.
– Ну, ты это, братуха, типа жизнь мне спас, – неторопливо сказал он. – Тебе, в натуре, зачтется.
– Так что, долг аннулируется? – обрадовался Гильза.
– Не, это не твой, это его долг, – Бампер кивнул на сыщика. – Так что два «веретена» с вас причитается. Но уж ладно, по-братски, без счетчика.
Подобрав Гильзу и слегка побитого детектива, Кроль тут же ударил «по газам»: у машины крутились какие-то ребята не самого благополучного вида, и клерк по мелким поручениям изрядно нервничал.
– Не гони! – недовольно буркнул Хитрук. – Мы никуда уже не спешим.
– А что они на меня так смотрели? – отозвался Кроль. – Два раза подходили, в окошко стучали и закурить просили!
– Да потому что у тебя вид такой, что мне самому тебя ограбить охота, – наставительно объяснял сыщик. – Это называется «поведение жертвы».
– Да знаю я! – тоскливо сказал Кроль. – Со мной иногда случается…
Раздался милицейский свисток. Кроль чертыхнулся и сбросил скорость. Прижался к обочине.
– Я же говорил – не гони! Кто это у нас? – Хитрук выглянул из окошка. – А-а, все понятно! Так, Кроль, сиди в машине, я сам поговорю!
Детектив вылез и направился к пузатому гаишнику, который неторопливо подходил к машине. Гильзе тут же вспомнилась статейка неизвестного блоггера, где, помимо, всего прочего, упоминались и сотрудники ДПС.
Тем временем сыщик деловито огляделся – и сунул ладошку гаишнику, вроде как для рукопожатия. Тот сделал скучающее лицо и вяло провел пальцами по ладошке детектива. После чего сунул скомканную бумажку в карман и отправился восвояси – к притаившейся за автобусной остановкой машине ДПС.
Между тем Хитрук уже плюхнулся на заднее сиденье.
– Удивительное дело: в ГИБДД умудрилась устроиться целая популяция выходцев из какого-то голодного мира!
– Они и вправду сумчатые? – полюбопытствовал Гильза.
– С чего ты взял?
– Прочитал в одном блоге, – ответил Гильза и кратко пересказал прочитанное.
– Пишут же всякие глупости, – усмехнулся детектив. – Нет, в реальности они скорее грызуны, вроде больших хомяков – у них мания делать запасы на зиму. Отсюда и привычка хомячить.
– Да уж, похоже! – восхитился Кроль, поправляя зеркало заднего вида: наверное, ловил удаляющийся сине-желтый силуэт. – Вы уж простите, что нарушил – все проклятые нервы!
В конторе Степан Игнатич встретил их новостью: звонили из «Линии». Гильзу срочно вызывали в офис.
Недолго думая, практикант агентства «Длинные руки» снова преобразился в курьера и отправился на ВВЦ.
На ресепшне, как всегда, встретила Зина. Сейчас она листала модный глянцевый журнал.
– Привет, добрый молодец, – воскликнула она, не отрываясь от чтения. – Как вольная жизнь?
– Да уж… – протянул Гильза. – Вольнее не бывает. Что тут у нас новенького?
– Да как сказать? – Зина вздохнула, подняла глаза, поманила Гильзу пальцем. – ЭТОТ во всю лютует. Заставляет всех отчеты писать. Даже Чигура! Уж на что наш Владимир Иванович свободолюбивый человек – и тот не спорит, а знай себе, строчит. Говорит, не хочет подставлять Хороса. Зато пусть только шеф вернется – он тут за все поквитается!
– Не думал, что Хорос такой мстительный.
– Ну, так в офисе говорят, – туманно сказала секретарша. – Лучше расскажи, как там твои поиски?
– Лучше держи язык за зубами, – раздался за спиной тихий голос. – Зина – милейший человек, но почему-то информация от нее расходится в один миг, как круги по воде.
Зина вспыхнула, но промолчала. Лю подошла незаметно, пристально взглянула в глаза Гильзе.
– Идем, – сказала она. – Инквизитор желает тебя видеть.
Гильза же подумал, что он, наверно, не меньше, чем инквизитор – его, желал видеть Лю. За странной суетой последних дней он совсем перестал думать о девушке из далекого мира, а теперь снова чувствовал себя растерянным мальчишкой, которому просто нечего сказать.
Они шли по пустынному коридору. Казалось, офис вымер, и сейчас ветер начнет поскрипывать покосившимися дверьми, носить по кабинетам мусор и опавшие листья.
– Должна предупредить тебя, – прошептала Лю. Гильза и не заметил, как они перешли на «ты». – Положение хуже, чем я думала: отец Пемброук серьезно взялся за дело и, похоже, накопал достаточно материала, чтобы запугать коллег в Лагоре. Так что будь осторожен, беседуя с ним.
– То есть теперь я не должен говорить правду и только правду? – спросил Гильза.
Лю покачала головой:
– Говори правду. Только правильно подбирай слова. Это все, что я могу тебе посоветовать…
Лю выглядела совсем расстроенной. Гильза и сам не понял, как получилось, что его рука осторожно погладила ее длинные волосы. Девушка непонимающе обернулась к нему.
Юноша смутился. Настолько, что, не сказав ни слова, рванул вперед и, словно ныряя в омут, шагнул в конференц-зал. Он даже не заметил, как выскочивший из-за угла Чигур отчаянно махал руками, пытаясь его остановить.
Здесь ничего не изменилось. Инквизитор сидел на прежнем месте, и даже устройство из металлических шариков по-прежнему мерно цокало перед ним. Только на столе прибавилось бумаг – неряшливые кипы листов, картонные и пластиковые папки, поверх всего – огромная древняя книга в кожаном переплете.
В руках инквизитора было самое настоящее перо – длинное, растрепанное, только не белое, гусиное, какое Гильза видел в кино, а черное. Отец Пемброук макал перо в большую серебряную чернильницу и что-то строчил в своей книге.
– А, это ты, мой юный друг… – старческим голосом произнес инквизитор. – Проходи, садись…
Отец Пемброук воткнул перо в чернильницу и уставился на Гильзу потухшим взглядом. Похоже, он несколько устал, активно «копая» под коллег. Наверное, даже темные дела бывают утомительны.
– Ну, как продвигаются поиски? – с благожелательной улыбкой спросил он.
– Да как сказать… – Гильза дернул плечом. – Адресатов не нашел, но, кажется, вышел на отправителя.
Отец Пемброук с некоторым удивлением приподнял бровь:
– Ну-ка, ну-ка…
Гильза открыл, было, рот, чтобы рассказать, как он пришел в контору Хитрука, как его гоняли по каким-то «левым» делам и как совершенно случайно он узнал, что того тощего зовут Штырь, что он стикс и контрабандист в придачу…
Но тут же его бросило в холодный пот: он вдруг понял, что про детектива рассказывать не стоит. Нельзя ни с того, ни с сего втягивать в эту историю человека, благодаря которому, как-никак, дело сдвинулось с мертвой точки. В конце концов, сыщик не имеет никакого отношения к офису и подставлять его просто некрасиво.
И, преодолевая неловкость, Гильза решил все заслуги приписать себе. По крайней мере, на время.
Набрал воздуха – и начал рассказ. По всему выходило, что и надпись на стене заметил он, и связаться с бритоголовыми сам догадался, и погоню устроил в одиночку, добыв в результате единственное вещественное доказательство – загадочную картонку с иномирянскими письменами.
Отец Пемброук даже вздрогнул, когда курьер предъявил это наглядное свидетельство своих успехов, хотел протянуть руку и выхватить картонку из рук Гильзы, но сдержался и угрюмо призадумался.
Он, видимо, чувствовал, что курьер что-то недоговаривает, но и явной лжи не уловил. А потому, очевидно, решил для себя, что дурашливый курьер не так прост, как показалось на первый взгляд.
– Превосходно, – сказал, наконец, инквизитор. Он уже взял себя в руки, и его похвала звучала вполне убедительно. – Ты делаешь успехи, мой мальчик.
– Стараюсь… – скромно опустил глаза Гильза.
– Только, мне кажется, ты слишком торопишь события, – продолжил инквизитор. – Видишь – спугнул этого контрабандиста. И что дальше?