Подполковник был категорически против выдачи боеприпасов. На крайний случай достаточно было холостых патронов. Но это был приказ с Киева Загорулька. Зачем ему это было надо – непонятно. Но проблем начальнику погранотряда добавило.
– Первый! Я Центральная! Прием! – снова обозвалась радиостанция.
– Я, Первый! Слушаю!
– Первый. Пост№1 доложил, что бензовоз, не дойдя Павловок, свернул к Хутору и остановился перед въездом в приграничную зону. Прием!
– Принял! – ответил Калайтанов. – Передай Иваненко, что бы проводил наблюдение. Как поняла? Прием!
– Первый, приняла. Конец связи.
« – Та-а-ак… Выводит машины на исходную… – подумал про себя Калайтанов. – Но… Почему так явно? Все на виду? Что-то тут не так… Где же твоя хваленая осторожность, господин капитан? – вступил в диалог с невидимым собеседником подполковник. – Или ты решил, что договорившись с прапорщиком, теперь можешь «переть в наглую»? Ну-ну…»
Вместо ответа снова затрещала рация.
– Первый, я Центральная. Прием.
– Я, Первый.
– Первый, докладывает «Сверчок» (пост разведки на российской стороне). В сторону Волфино прошли два топливозаправщика КрАЗ.
– Принял. Конец связи… Синхронно… МАЗ у нас… КрАЗы у них… – сказал Калайтанов, отключив радиостанцию. – Значит минут через двадцать будут видны и нам… Ну, а что же дальше?
– Первый, я Второй! – на заданный в никуда полковником вопрос ответил пост, расположенный на переезде в украинском Волфино. Расстояние между ними и Калайтановым было не больше двух километров. Поэтому они смогли общаться непосредственно напрямую с командиром.
– Второй! Я Первый. Докладывайте.
– Первый! Только что через Волфино прошли зеленая «Нива» и «Газ-66» с прицепом. В районе тракторной бригады они разъехались. «Газон» ушел в сторону перехода. К границе. В район села Рогозное. «Нива» поехала в сторону Кислой Дубины. Как поняли? Прием!
– Второй! Все понял. Продолжайте наблюдение! – Калайтанов не успел спрятать станцию в карман, как она обозвалась снова, но уже не по уставному.
– Товарищ подполковник! Ой, простите! Первый! Это снова Второй! Прием! – мальчишескими голосами закричала радиостанция.
– Это Первый! Прием! – в Волфино на пост были определены два молодых бойца срочной службы. Для них это было первое задержание. Поэтому Калайтанов не сделал им замечание за неуставное обращение.
– Докладывайте! Прием! И не надо так нервничать! – успокоил он солдат. – Первый! Виноват! Простите… – и закончив с извинениями постовой перешел к докладу: – Вот сейчас по российской стороне в сторону тракторного стана идут два КрАЗа бензовоза! Прием!
– Принял. Продолжайте наблюдение!
– Есть продолжать наблюдение! – уже официальным тоном ответил пост.
Полковник Калайтанов с довольным видом засунул рацию в накладной нагрудный карман форменной куртки. Все складывалось для него хорошо. Сбор информации у местного населения и жителей сопредельной территории с помощью оперативной службы погранотряда и участковых начал приносить результаты. Подготовка на местности была проведена. Осталось только ждать результата. Все шло как надо. Но, что-то не давало полного удовлетворения. Где-то в голове занозой сидело сомнение. Сомнение маленькое. Можно сказать, просто, малюсенькое. Но оно было.
« – Что то не то… На что он рассчитывает? – думал командир отряда, идя по дороге в сторону перехода на границе, где разместились наряды по задержанию. – На что надеться? Все ведь видно… И МАЗ… И «Нива» с «газончиком»… Правда он не знает, что мы знаем о его планах… Если исходить из этого – тогда, как бы, все складывается… Ладно… Что голову ломать… Все скоро увидим…»
– Первый, я «Граница»! Прием! – обозвалась рация. Калайтанов вздрогнул от неожиданности.
– Я Первый! – ответил он, вынув с кармана станцию. – Прием!
– Первый, на сопредельной территории наблюдаю движение двух топливозаправщиков.
– Где они сейчас? – не прибегая к позывным спросил подполковник.
– Сворачивают с трассы на тракторный стан! – в том же формате ответил пост.
– Хорошо. Я сейчас буду. Конец связи.
Калайтанов приблизился к первому заградительному подразделению. С засады к нему на встречу вышел старший наряда.
– Что у вас Петр Семенович? – обратился командир отряда по имени отчеству к прапорщику Васильеву. Ему было уже за пятьдесят. Он, как и Калайтанов, служил пограничником еще со времен Союза. В придачу ко всему – был из местных. Все тропинки, не считая дорог вдоль и поперек границы, знал, как свои руки. Мужик он был правильный и с опытом. Поэтому Калайтанов его уважал, и поставил к вооруженным боевым оружием молодым пацанам, что бы те не натворили при задержании глупостей.