Однако начали вспоминаться лица тех, кто получил избавление — и Джеймс с неохотой признался себе, что они не стали счастливее. Скорее, наоборот.
***
Со стороны они смотрелись, как молодая пара, только что обручившаяся. Мэри сидела с полыхающими щеками, подчеркивающими белизну кожу, Джеймс рассказывал веселые истории из прошлого, отчаянно жестикулируя и демонстрируя неплохой актерский талант. Они общались, словно старые друзья, не видевшиеся пару лет, но сохранившие легкость и искру отношений, с удивлением обнаружившие, что делали похожие выводы, проживая разные истории.
- Знаешь, - задумчиво сказал парень после очередной глупой истории о том, как он вляпался в передрягу. - Я давно уже ни с кем так не сидел.
- А я даже не заметила, как мы перешли на «ты», - улыбаясь, ответила Мэри. - И как село солнце, и как похолодало... А вообще, сколько времени?
- Без понятия, - удивленно оглядевшись и обнаружив пустые, темные улицы и хмуро-раздраженные лица официантов, которым явно хотелось домой. - Я провожу тебя.
Мэри кивнула и зябко повела плечами — и на ее плечах услужливо оказался пиджак, пахнувший хвоей. Джеймс оплатил счет как можно незаметнее, чтобы не вызвать смущение и попытки внести свою лепту, и поднялся, подав девушке руку.
- Ты никогда не покидала пределов этого города, правда? - они прошли уже несколько тускло освещенных фонарями кварталов центрального района.
- Нет, - с грустью ответила Мэри. - Мне всегда хотелось, но я так и не решилась.
- С твоим-то любопытством... звучит странно.
- Наверное, - она ощутила тяжкий груз усталости — этот день казался чуть ли не неделей, полной событий и впечатлений.
А Джеймс вдруг понял ее суть столь же отчетливо, как видел облачное небо и призрачный свет луны. Чужая и для аристократов, и для низов, с детства она впитала ощущение, что весь мир — враг, враг всемогущий и беспощадный. В этом ужасе природное любопытство уцелело неведомым чудом, став единственным проводником Мэри в жизнь.
- Что? - заметив его взгляд, спросила она.
- Вот и твой дом, - невпопад ответил Джеймс.
Он остановился на пороге, осторожно снял с плеч девушки пиджак и искренне, широко улыбнулся.
- До встречи.
- До встречи, - парень поспешно ушел, услышав хлопок двери за спиной и кожей ощутив недоумение.
Джеймс возвращался окольными путями, стараясь как можно сильнее удлинить дорогу — ему казалось необходимым обдумать происходящее, но голова была пуста. Ни мыслей, ни чувств, ни ощущений — только лишь фатальное отупение.
Он обнаружил себя перед узким входом, ведущим на темную лестницу.
«Так, парень, надо собраться, а то навернешься и сломаешь себе шею», - он дернул ручку на себя и услышал мерзкий скрип несмазанных петель. Нарочито медленно пройдя весь путь до верхнего этажа, парень нащупал замочную скважину и отпер дверь. Как он уснул, Джеймс не запомнил.
***
Утро промчалось в страшной спешке запоздалых сборов — в порядком потертый, но качественный чемодан в хаосе летели вещи, поднимаемые с пола и других поверхностей. Джеймс носился по комнате как ужаленный, сонно и очень быстро проверяя время и количество оставшихся вещей.
Из дома он выбежал, толкнув двух неторопливо курящих самокрутки соседей, получил несколько проклятий в спину и взял курс на воздушный вокзал. Дирижабль словно его ждал — отплытие откладывалось уже в третий раз, когда Джеймс с чемоданом встал перед трапом, ведущим в объемистое нутро. В руке он нервно сжимал красиво позолоченный и смятый билет.
Ему отчаянно не хотелось на борт, ноги стали свинцовыми и наотрез отказались нести хозяина. Джеймс желал узнать Мэри чуть лучше — он на себе ощутил, какого бороться с миром и отчаянием, и испытывал уважение к рыжей, сумевщей сохранить ясность ума и живость души.
***
Дирижабль натужно поднялся в небо грузной, разжиревшей птицей — а парень смотрел на постепенно удаляющуюся точку, теряющуюся среди блеклых облаков, изнутри подсвеченными занимающимся рассветом. Узкие лучи пробивались сквозь тучную пелену и падали на землю, влажную от росы — а на лице Джеймса проступала неуверенная улыбка.
- Так-с, - негромко произнес он, закинув голову к небу. - Мне срочно нужен завтрак и кофе.
Рядом с вокзалом находилось уютное место, в котором он побывал первым делом при приезде. Заказав ровно тоже самое, что и дождливым утром первого дня, Джеймс с нетерпением дождался свежесваренного кофе. Полной грудью вдохнув аромат, он поднял чашку, словно бокал с вином, и мысленно произнес тост.