— Да, милорд. Генри проведет вас в комнату мисс Кранмер. Я сейчас же разбужу ее горничную.
Джек кивнул, немало обрадованный тем, что ему не придется самому разговаривать с перепуганными слугами, и сказал:
— Я послал за доктором Трашборном. Он скоро приедет.
Джек стал подниматься по ступенькам. Впереди шел Генри с зажженной свечой и показывал ему дорогу.
— Очень хорошо, милорд! — крикнул вдогонку Дженкинс. — Я пошлю кого-нибудь из слуг встретить его. Сейчас я доложу обо всем лорду Кранмеру.
Джек кивнул и свернул следом за Генри в длинный темный коридор. В самом его конце слуга остановился и распахнул дверь. Блуза девушки пропиталась липкой влагой; Джек чувствовал ее сладковатый запах, он знал: это кровь. Какие бы страсти ни бушевали сейчас в душе лорда Хендона, лицо его оставалось невозмутимым, а ум не утратил способности принимать быстрые решения. Увидев в глубине комнаты камин, он распорядился:
— Как можно скорее разведи огонь.
— Да, милорд. — Генри бросился выполнять распоряжение.
Джек подошел к кровати с пологом. Осторожно положив Кит на белое накрахмаленное покрывало, он поправил подушки у нее под головой и, отойдя в сторону, задумался.
Все случившееся на берегу вновь всплыло в его памяти. Джек побывал на войне, он дважды находился между жизнью и смертью и никогда ничего не боялся, но сейчас страх, леденящий душу страх, сводил его с ума. Бледное личико Кит, прежде такое беловато-розовое и нежное, как лепестки цветущих яблонь, утратило теперь все оттенки розового, сохранив лишь сходство с белой лилией. Мысль о том, что она могла умереть, казалась чудовищной. Слишком долго он не мог осознать, что эта маленькая рыжая куколка — его величайшее сокровище, и слишком долго играл он с ней в опасные игры. А теперь она лежит, залитая кровью, и где-то в ее хрупком теле засел кусок свинца. Тяжко вздохнув, Джек подумал о том, что должен хоть как-то облегчить ее страдания. Он решил, что прежде всего нужно снять с раненой мокрую и грязную одежду.
Обернувшись, Джек посмотрел на камин. Генри отлично справился с поручением. В камине потрескивали поленья, и в комнате становилось все теплее.
— Очень хорошо, — кивнул Джек. — Теперь разбуди горничную.
— Элмину? — спросил Генри, и глаза его округлились.
— Горничную мисс Кранмер, — нахмурился Джек, не понимая, почему Элмина не может помочь хозяйке.
Генри казался весьма озадаченным, но все же направился к двери.
Джек стоял перед камином и чувствовал, как по телу разливается блаженное тепло. Однако в душе его по-прежнему бушевала буря. Он окинул взглядом комнату. Глубокие кресла, стол красного дерева, огромное зеркало, пестрый ковер на натертом до блеска полу — все оставалось на своих местах, словно ничего не произошло. Почему-то эта уютная чистая комната вдруг начала раздражать Джека. И горничная все не появлялась… Капитан подошел к раненой и развязал повязку. Рана уже не кровоточила, и это немного его успокоило. Джек принялся медленно, очень осторожно снимать с Кит мокрую одежду. Он снимал с нее блузу, когда дверь неожиданно отворилась. В комнату, шурша юбками, вбежала горничная, невысокая темноволосая женщина с выпяченной нижней губой.
Элмина нахмурилась и принялась что-то нечленораздельно бормотать себе под нос по-французски — достаточно тихо, чтобы нельзя было разобрать слов, и достаточно громко, чтобы ее неодобрение не осталось незамеченным. Она наклонилась над своей хозяйкой и потрогала ее лоб.
— Боже! Что с моей птичкой сделал этот негодяй?
Элмина выпрямились и, подбоченившись, обрушила на Джека целый шквал гневных французских восклицаний. Она с трудом переводила дух, и лицо ее выражало полную готовность к битве. Грозно сдвинув брови, пожилая женщина осыпала Джека оскорблениями, самые безобидные из которых были «негодяй» и «прохвост». Горничная прекрасно знала, что положено делать воспитанному джентльмену и чего ему делать не положено. А этот наглец — имелся в виду Джек, — этот наглец проник в спальню ее воспитанницы, да еще и позволил себе всякие вольности! Француженка была уверена, что именно этот дерзкий молодой человек виновен в несчастье, случившемся с ее крошкой.
В дверях в нерешительности стояли две молоденькие горничные, но Элмина даже не удостоила их своим вниманием. Рассерженная горничная походила на взъерошенную воробьиху, у которой отняли птенчика. Когда она стала выпроваживать Джека из комнаты, он не выдержал.
— Тихо! Сколько можно болтать?! — Лорд Хендон изъяснялся по-французски. — Нужно срочно переодеть Кит в сухую чистую одежду. И надо принести бинты и согреть воду. — Наклонившись над девушкой, Джек снова принялся снимать с нее блузу.
Безупречный вид французского капитана привел Элмину в некоторое замешательство. Взглянув на неподвижно лежащую молодую хозяйку, старая француженка повернулась к перепуганным горничным, стоявшим у двери, и перешла на английский:
— Элла, собери все старые простыни, какие только найдешь. Попроси миссис Фогг помочь тебе. Эмили, беги на кухню и поставь чайник. Передай повару, чтобы он приготовил немного жидкой овсянки для мисс Кранмер.
— Нет. — Джек покачал головой. — Пока доктор не вытащит из ее тела пулю, ей нельзя принимать пищу.
— Господи! В ней пуля?
Джек осторожно разорвал кружева, снял наконец с Кит блузу и взглянул на горничную. Ее морщинистое лицо побледнело, а в уголках глаз поблескивали слезы. Эта пожилая женщина была гораздо старше, чем ему показалось сначала, но передвигалась с необычайной легкостью. Джек был уверен, что она без труда могла обуздать горячую и вспыльчивую воспитанницу, унаследовавшую свой нрав от отца. Наверняка одного ее укоризненного взгляда было достаточно, чтобы пристыдить Кит. И он не понимал, каким же образом его кошечке удавалось скрывать от строгой француженки свои ночные похождения.
— Ваша хозяйка выживет, — сказал Джек. — Но ей нужна помощь доктора. А теперь помогите мне снять с нее корсет. И принесите вон то полотенце.
Элмина поспешно взяла чистое полотенце, лежавшее рядом с умывальником, и протянула его Джеку. Он удалил из раны обрывки ткани и прикрыл рану полотенцем. Потом достал из голенища сапога нож, вытащил его из ножен и наклонился над девушкой, собираясь разрезать корсет.
— Мистер! — предостерегающе воскликнула Элмина.
— Ну что еще? — проворчал Джек.
Служанка замерла, глядя на него. Потом решительно покачала головой и, непреклонная, заявила:
— Мистер, вам нельзя здесь находиться. Я сама позабочусь о моем ягненочке.
— Проклятие! Я прекрасно видел всего твоего ягненочка. К черту условности, я должен ей помочь. — С этими словами Джек одним движением разрезал корсет снизу доверху.
При виде столь бесцеремонного обращения с ее воспитанницей Элмина едва не лишилась чувств, и следующие десять минут Джек был вынужден выслушивать ее причитания.
Вскоре в комнату принесли горячую воду и бинты. Элмина промыла рану, и Джек помог ей наложить повязку. Движения морщинистых рук француженки были точными и уверенными. Дыхание Кит стало более ровным и глубоким, но цвет лица оставался бледно-серым. Ах, как Джеку хотелось, чтобы ее щечки порозовели!
Оставляя Элмину дежурить у постели раненой, Джек строго-настрого наказал ей позвать его сразу же, как появится доктор Трашборн или если Кит вдруг придет в сознание. Он вышел в коридор, прислонился к стене и закрыл глаза. «Сколько она еще пролежит без движения? — думал он в отчаянии. — Даже если ее рана не очень опасна, она потеряла много крови и долго пролежала на сырой земле. У нее может начаться воспаление легких, и тогда все будет гораздо серьезнее, чем сейчас». Джек попытался представить свою жизнь без нее — и не смог. Он открыл глаза, отошел от стены и отогнал прочь ужасные мысли. Кит не умрет, она будет бороться за жизнь, и он сделает нее, чтобы она поправилась.