— Послушай-ка, — он зашептал мне прямо в ухо. — Смывайся, как только появится возможность.
— Я не умею плавать.
— А кто умеет? Ты подожди, вот увидишь, тут будет масса лодок, целый флот. Если будешь проворным, запросто сможешь одну позаимствовать.
— А что будет с «Драконом»? Дашер пожал плечами:
— Требуха сделает то, что должен, выбора у него нет. Он выведет судно в море и затопит его. Но сердце его разорвется, когда он это сделает.
— У него нет сердца, — фыркнул я.
— Для «Дракона» есть. А если уж он затопит «Дракона», то точно убьет тебя. — И, пока мы дрейфовали в Ла-Манше, окруженные густым туманом, он рассказал мне целую историю.
«Дракон» построили как легкое каперское судно, для захвата французских купцов. Тернер Кроу стал его первым капитаном, хоть и был тогда немногим старше, чем я сейчас. Корабельные мастера создали быстрое и верткое судно. Вооруженное дюжиной пушек, оно должно было стать серьезной угрозой для неприятеля. Но в день спуска на воду случилось несчастье. Маленький сын Кроу попал под скользящий в воду корпус и погиб…
— Как варенье размазали, — помолчав, добавил Дашер. — Он выглядел как размазанное земляничное варенье.
Я вспомнил слова Ларсона. Он не рассказывал об этом, но намекнул: «Смерть неотделима от этой шхуны… Такова судьба судна, крещенного кровью».
— Кроу обогнул на нем мыс Горн, был в обеих Индиях. Наполнил трюмы добром с захваченных и сожженных французских торговых судов. Он вернулся домой состоятельным молодым человеком и выкупил шхуну. А потом совсем свихнулся. Ему казалось, что его сын стал частью судна, врос в него. Ему казалось, что малыш внутри постукивает кулачками…
И снова мы услышали доносящийся снизу стук. Я чуть не подскочил. Дашер рассмеялся:
— Он расхаживал ночью по своей каюте и разговаривал с парнем.
— Я сам это видел, — вспомнил я.
Его пальцы гладили тогда бронзовые петли иллюминатора, как будто он разглаживал завитки волос.
— Тогда он не сможет затопить «Дракона», — сказал я.
— Для того чтобы спасти свою шкуру, затопит. Он уже чувствовал однажды петлю на шее.
— Я видел его шрам.
— А знаешь, как это случилось? — Вертя в руках трубку, Дашер начал другой рассказ. — Дело было так…
В свой второй каперский рейс Кроу отправился во время одной из колониальных войн. Ему повезло, и трюмы были забиты товаром. Но в этот раз, на пути домой, штормом отнесло корабль слишком близко к берегам Франции. Их перехватил французский фрегат. Команда на время войны попала в тюрьму, но сам Кроу предложил французам свои услуги. Он доставлял в Англию шпионов, провозя их через Ла-Манш под носом у англичан.
— Как он это делал, остается тайной, — продолжал Дашер. — Некоторые утверждают, что он прятал людей в бочках, другие — что на лодках высаживал в Сассексе. Делайте ваши ставки, заключайте пари. Но я думаю, что старый лис имеет где-то тайник, для своей личной добычи. — Он улыбнулся. — О, иногда этот старый черт вызывает восхищение.
Я вспомнил, как отец вышагивал по помещениям «Дракона». Три раза он перемерял и считал заново, но так и остался озадаченным, потому что шхуна оказалась меньше, чем он ожидал.
— Требуха чувствовал, что войне конец, и сбежал. Он отправился из Кале с командой из четырех человек, чтобы перебросить еще одного шпиона. Но в Дувр он прибыл один, сам стоял у штурвала. Когда упал якорь, все сразу это поняли. Первым делом он вымыл палубу, и вода за борт стекала красная, как вино.
— Он убил команду?
— Они были французы, — сказал Дашер. Он отложил трубку и покрутил усы. — И вот Требуха снова при «Драконе», а кто хоть раз был контрабандистом — контрабандист навеки, так у нас говорят. Он вложил все свои деньги в грандиозное мероприятие. Чай, друг мой, заварочка, заварка. Прямо из Нормандии прибыл он, груз был такой, что носовой дракон по уши был в воде. Но таможня уже ждала. Какой-то «доброжелатель» на него настучал. При лунном свете полиция взяла весь груз, до последней чаинки. Шхуну они тоже конфисковали. Арестовали и капитана Кроу.
— И повесили его.
— Повесили. Но не таможня, а свои же, контрабандисты. Не простили такого провала. Недолго думая, его осудили, посадили верхом на лошадь и связали руки за спиной. На шее — удавка. Все затянуто, подтянуто. Никакой другой всадник не держался в седле так стройно.
Дашер напрягся, сидя на кабестане, поднял подбородок, выпрямил спину. Он как будто сам сидел в седле с петлей на шее.