Тот в свою очередь только отставил пустую тарелку и вытер губы салфеткой. Посмотрев на старца в черной одежде, что каждый день читает молитвы, но не получает ответа от самой богини, сказал:
-Надеюсь отпустить ее раньше, чем в душе Войлы появятся хоть какие-то чувства. Думаю, месяца хватит. – Подумав, мужчина усмехнулся своим мыслям и припал к вину.
-А сам? – Не отставал старец.
-А что я?
-Я видел, что заботу об ее морали ты уже взвалил на себя, хотя боги могут легко забыть про одежду. У них другие каноны и тел что ты видишь, нет в их мире.
-Зато они есть в нашем мире. А тело у нее …
-Прекрасно и нежно, как и у всех богинь. Ни одна зараза не пристанет, грязь не коснется, а при лунном свете начинает серебриться. – Усмехнулся жрец, поглядывая на мечтательного собеседника. – Ты уже начал привыкать к Войле. – Покачал головой старик. – Сможешь ли ты ее отпустить, когда придет срок? – Умные глаза человека прожившего на этом свете немало лет увидели все и даже больше в одном лишь взгляде мужчины.
-Она мне не нужна. – Закрывая глаза, хохотнул Ирбишь и потер переносицу. – Выкуплю поместье, начну заниматься хозяйством, позже найду смышленую девушку и сделаю хозяйкой моих владений. – Перечислил парень, глотая вино.
На лестнице послышался шелест ткани и спустя несколько секунд, в столовую вплыла девушка с красными крыльями. Рука ее поддерживала огромную простынь на груди, а кровавый перьевой «плащ» касался пола за спиной. В вырезе ткани тихо повиливал белый хвост, а серебристые волосы окутывали голые плечи. Ее губы после купания стали ярче, а синий взгляд глубже. Картина, в общем, была похожа на сон, ведь сейчас богиня выглядела нежной и ранимой красавицей. Мужчина поймал осуждающий взгляд старика, но не мог заставить свое сердце успокоится. Но тут …До носика Войлы дошли запахи еды, а желудок попросил пополнения.
…
Мои глаза резко перестали быть сонными и уставились на стол заваленный вкуснятиной. Тряхнув хвостом, я резко переместилась к стулу и схватила тарелку с запеченной рыбой. Кушать, кушать … пока угощают! Только после четвертого блюда я начала разбирать вкус и продукты из чего приготовлено. Так же вспомнила о людях, что находятся рядом. Посмотрела на попутчика, тот гладил край деревянной кружки наполненной вином.Перевела взгляд на жреца и вновь ощутила волну недоверия и страха. Не люблю, когда волны чужих эмоций гуляют по моему телу. Поморщила носик и вгрызлась в мясо курицы. Мням, готовят здесь вкусно.
-А почему вы будете ждать вечера? – Через некоторое время спросил старец, стараясь не смотреть на меня.
-Как я знаю, после пения петуха на закате к храму приходят настоящие игроки. – Начал объяснять Ирбишь, а я, наконец, узнала его план на этот день. – Выиграю деньжат и куплю товар. Буду начинать с малого, но надеюсь, что иду правильной дорожкой. – Его взгляд остановился на мне.
-Ну, нельзя же так требовательно смотреть на девушку. – Подавилась я вином и пролила несколько капель на простыню. Тяжко вздохнув, щелкнула пальцами, очищая свою одежду. – Твой план, Бишик, твоя жизнь и я не лезу туда, где начинаются владения другого бога. Герла плетет нить жизни у нее и спрашивай.
-Значит, в этом деле мне действительно понадобиться удача. – Улыбнулся Ирбишь. – Оли, тебе нужно будет погулять со мной, но для этого понадобиться другая одежда.
-Оооолииии… - Пропела я и осталась довольна. С этим именем меня не обвинят в оскорбление богини Войлы. Хи – хи, саму себя любить только нужно. – Ладно, Биш, я буду рядом, но одежда …
-А еще ушки, хвост и крылья, госпожа. – Заговорил старец. – Я читал в одном из свитков, что боги могут стать неотличимыми от людей из-за человеческой крови.
-Это как? – Заинтересовался мужчина и подлил мне в кружку вина. Гуляем!
-Боги пробуют человеческую кровь и становятся на некоторое время самым обычным двуногим разумным. – Пояснил все жрец и посмотрел, как я разрываю мясо, чтобы закусить. – Боги всегда имеют очень острые зубы и клыки ведь вторая их сущность этого мира это хищник.
Страх моего служащего пропитывал воздух и я уже плохо чувствовала вкус мяса и нежный аромат вина. Мне было противно ощущать мурашки, гуляющие по моему голому тельцу. Передергиваю плечами и подсаживаюсь ближе к Ирбишу. Я понимаю, что испокон веков люди боялись нас. Только и сами боги не сунутся туда, где противные эмоции заставляют свербеть кожу. Этот жрец знает что-то больше чем служащий храма.