Внутри меня что-то сладко заныло. Возможно этим чем-то был труп той глупой девчонки, которая решила поверить в любовь с первого взгляда, и которая скончалась в страшных муках четвертью часа ранее.
— Не заговаривай мне голову, — самым строгим голосом, на который только была способна, попросила я. — Просто объясни, что происходит…
Тут я вспомнила, что он уже пытался объяснить, и эта попытка мне совсем-совсем не понравилась. Поэтому я поторопилась исправиться:
— Хотя нет. Ты своё право слова уже использовал. Теперь моя очередь говорить. Я расскажу, как всю эту ситуацию вижу я. Ты же не против?
Дожидаться ответа не стала, чинно сложила руки на коленках — благо, лёд помог кисть уже не болела так сильно — и заговорила:
— Всё началось пару недель назад. Ну, я так думаю, что без вампирши Аглаи в этом деле не обошлось. Нам с Бро нужен был небольшой ремонтик, понимаешь? И я позвонила по объявлению, найденному в интернете. Заманчивое такое объявление, в котором обещали исполнить все мои мечты и, главное, без всякого интима. — Тут я почувствовала прилив крови к щекам, но сумела найти в себе силы, чтобы продолжить рассказ, при этом не дрожа позорно голосом.
— И знаешь, что самое смешное? Я ведь не хотела его подписывать. Правда, собиралась утащить Брошку за город. Может, к друзьям на дачу завалиться… Уверена, не обломись я тогда со своими планами, сейчас бы не пришлось таращиться на твою наглую рожу. — Элар скривился после моих слов, а я злорадно ухмыльнулась и только открыла рот, чтобы продолжить, как споткнулась о бой часов.
Скрытые от меня книжными полками, они ударили три раза, и я ужаснулась. Божечки мои! Всего лишь три часа, а по моим внутренним ощущениям я в этом мире уже, как минимум, половину вечности нахожусь.
— Если коротко, то дело обстояло так. Аглая припёрлась к нам домой, уболтала подписать договор, мы, как две овечки, подписали. А потом она исчезла — ни ответа, ни привета. Нам знакомый юрист сказал, что договор этот никакой силы не имеет, разве что как туалетная бумажка может сгодиться. И только-только мы перестали бояться, что какой-то гондон…
— Вель! — рявкнул Элар. — Сколько раз повторять? В нашем мире крепкое словцо не просто не приветствуется, оно запрещено законом!
— Я в ваш мир не напрашивалась, — фыркнула я в ответ. — А потому засуньте себе ваши законы знаешь, куда? Дальше слушать будешь или сразу проводишь меня к сестре в больницу?
Элар так громко скрипнул зубами, что, по-моему, даже Венера Милосская на рецепции услышала.
— Рассказывай! — рыкнул, прожигая меня злющим взглядом.
— В общем, только-только мы перестали бояться, что кто-то при помощи этого договора собирается у нас с Брошкой квартиру оттяпать, как сразу же проснулись тут.
Элар недоверчиво сощурился и уточнил:
— Что ты хочешь этим сказать?
— То, что говорю. Видела я тебя, твой мир, и твоё дополнение к твоему договору в гробу, в белых тапочках.
— Почему в белых тапочках? — растерялся он, а я злорадно хмыкнула:
— Да хоть в лабутенах! Мне посрать, если честно. Главное, что мы с Бро сюда ни разу не рвались, об Атлантиде вашей слыхом не слыхивали, подписывать ничего не станем даже под пытками. Верните нас домой, пожалуйста, как можно скорее. Мы только-только в гинекологии на учёт встали, а у нас с этим делом строго. Одно посещение врача пропустишь, и Бог его знает, что случится. Может, расстреляют, может декретных лишат… Верните, а?
Элар тяжко вздохнул, а потом зачем-то сел прямо на пол, сложив ноги по-турецки, посмотрел на меня непонятным взглядом и вдруг тоскливо поинтересовался:
— А как точно звали эту вашу вампиршу? Фамилию, случайно, не помнишь?
— Почему не помню? Отлично помню. Звали её Аглая Ксенаки. Хочешь, чтобы я внешность описала?
— Не надо, — скривился он. — Знаю я её внешность. Ещё один вопрос. Ни у тебя, ни у твоей сестры точно нет никаких магических способностей? Только не фыркай, ради Олимпа! Ведь есть в вашем мире шептуньи, гадалки… Ни ты, ни Бронислава, допустим…
Я рассмеялась.
— Что за чушь? — Даже пальцем у виска покрутила для большей достоверности. — Магические способности? Не кажется ли тебе, что я уже как-то старовата для Хогвартса?
После моих слов Элар громко застонал, так, словно я ему ещё раз кулаком по налившемуся кровью пятну на скуле врезала.
— Так вот почему на вас моя сила не действует! — воскликнул он. — Я себе голову сломал, а вы, оказывается, огнецы!
В моём представлении за словом «огнецы» отчего-то крепились какие-то рыжебородые гнусные старцы, но внутренний голос с непонятной уверенностью твердил, что это заблуждение.