Мысль, что вечером меня вызывают, словно шлюху, выряженную в ролевой костюм, конечно, коробит. Но, кроме глупого противостояния, которое приведет к лишним проблемам, я сделать пока ничего не могу.
Чтобы хоть немного отвлечься от предстоящей экзекуции, спускаюсь в библиотеку. В первый мой визит я лишь бегло огляделась. Теперь же основательно разглядываю корешки книг, подыскивая что-то для себя. В итоге останавливаюсь на «Трех мушкетерах». За перечитыванием истории незаметно пролетает весь день. И только когда меня приглашает на ужин Катерина, понимаю, что время уже семь. Не то чтобы я могу опоздать на собственную дефлорацию…
После еды принимаю душ. Новый гель для душа приятно пахнет. Кажется, лавандой. Хотя могу и ошибаться. Сушу волосы и заплетаю в косу. За день я смирилась с ролью девочки по вызову, решив подыграть бизнесмену. Может, он подобреет и все же передумает насчет сессии. В принципе, еще успею на пересдачу.
Ровно в девять вечера направляюсь в назначенную комнату. Дверь приоткрыта, и я прохожу внутрь, ища взглядом виновника моего визита. Но, кажется, никого нет. В комнате полумрак — горит только приглушенное бра на дальней стене. На столике рядом с постелью стоит скромный, симпатичный букет нарциссов. За спиной щелкает замок, и я нервно вздрагиваю, понимая, что уже не одна…
14. Илья
Гостью покидаю едва не в бешенстве. Дрянная девчонка! Была бы на ее месте другая, уже валялась бы у меня в ногах, вымаливая прощение. Но Рианна… Черт, она слишком похожа на нее. Не могу. Просто не могу наказать ее по-настоящему. Знала бы она об этом, наверняка бы воспользовалась.
Ухожу к себе в кабинет, чтобы отвлечься. Да только все без толку. Все мысли крутятся вокруг моей новой проблемы. Забирая ее, я рассчитывал, что эта девочка будет моим спасением, лекарством, купирующим застарелую болезнь. Но теперь уже не уверен в этом. Она слишком строптива, слишком другая. И пока я понятия не имею, как с этим справиться. Мои привычные методы здесь не сработают — я элементарно не смогу, глядя в эти глазищи, как следует проучить нахалку. В памяти тут же всплывает тот день и то, как Марта смотрела на меня, узнав о другой стороне моей жизни. И мои руки просто опускаются. Впрочем, терять надежду пока рано. Сдаваться я не собираюсь и добьюсь желаемого. Пусть и не так быстро, как хотелось бы.
В груди зарождается предвкушение от мысли о завтрашней ночи. Ноги сами приводят меня к той самой комнате. Ее комнате.
Я редко заглядываю сюда, хотя порядок поддерживается здесь идеальный. Проворачиваю ключ и прохожу внутрь, тихо притворив за собой дверь. Медленно иду к постели. Сажусь, а воспоминания вылезают из потаенных уголков памяти, услужливо разворачиваясь перед внутренним взором. Как мы первый раз стали близки, как Марта призналась, что любит меня, как впервые познала откровенные ласки, от которых ее лицо неизменно покрывалось румянцем.
Откидываюсь на спину и закрываю глаза, реконструируя наши ночи. Член наливается тяжестью, но я продолжаю с каким-то маниакальным мазохизмом вспоминать то, что навсегда ушло.
Не выдержав напряжения, расстегиваю брюки, не раскрывая глаз, и беру член в руку. В моем воображении рядом она, моя недостижимая мечта. Она улыбается и стеснительно прячет взгляд, не понимая, что этим лишь сильнее раззадоривает меня. Я почти чувствую ее прикосновения, чувствую ее нежную кожу. Мне кажется, что даже чувствую ее запах — едва уловимый, но такой родной и любимый.
Движения становятся все быстрее, и я вот-вот готов кончить. Не хватает лишь финального аккорда…
— …люблю тебя! — слова, которые я никогда не забуду.
Резко выдыхаю, освободившись. Лишь когда сердце немного успокаивается, открываю глаза. Каждый визит в эту комнату неизменно оставляет в груди ноющее чувство. Моя одержимость не становится слабее, не блекнет со временем. Если бы Марта только подала знак, что ждет меня, что несчастлива, — мы уже были бы вместе. Но горечь в том, что я знаю: этого не будет. Даже окажись она в затруднительном положении, не придет ко мне, не позвонит, не попросит. Ее окружают верные друзья и близкие. Ей есть к кому обратиться в любом случае, а я… прошлое, которое она благополучно забыла. И нам никогда не повторить того, что было, никогда не воссоединиться, познав друг друга.
В офис уезжаю раньше обычного. Полночи не спал, мучась воспоминаниями. Как итог — головная боль и отвратное настроение. Да еще Долматов продолжает ставить палки в колеса. Приходится менять тактику, привлекая уже куда более серьезные ресурсы. Уверен, Дмитрию это не понравится, но он сам виноват — стоило сразу согласиться на мои условия. Теперь от его холдинга мало что останется. А ведь мог бы сохранить лицо и статус.