Провожу по спине пальцами, обводя каждый позвонок. Она такая нежная, такая хрупкая. Такая… до боли похожая на нее. Стискиваю зубы, отгоняя мысли, что все это лишь грубая подделка, жалкая попытка воскресить воспоминания.
— Мм… — отзывается на мои ласки девчонка. Спускаюсь к ягодицам, провожу между полушарий — и ныряю дальше. Моя сперма стекает между бедер, оставляя следы на белоснежном белье. Но плевать. Хочу ее еще раз. Поднимаюсь и подхватываю свою добычу на руки. Та лишь едва слышно охает от неожиданности. Несу ее в ванную и ставлю на ноги, а затем включаю воду. Рианна смотрит на меня осоловевшим взглядом. То ли не до конца отошла от оргазма, то ли решила уснуть сразу. Вот только у меня иные планы. Залезаю к ней в ванну и, повернув к себе лицом, жадно целую. Партнерша быстро включается в игру. И через пару минут уже потирается об меня сама торчащими сосками. Гладу руки на грудь и начинаю ласкать. Моя фантазия оживает рядом с ней. Пока стою под струями воды, кажется, что это все по-настоящему. Девичья ладошка ложится на член и осторожно сжимает его, пока мы беззаветно целуемся. А затем начинает двигаться. Прикрываю глаза, представляя, что это любимая. Мне так кайфово, что я готов с ума сойти. И я попросту теряю контроль.
— Возьми его, — шепчу между поцелуями. — Приласкай…
Девчонка вскидывает на меня свой одурманенный взгляд. Очень медленно проводит еще раз рукой, а затем начинает опускаться вниз, на колени. Словно спрашивает разрешения. И, глядя на меня, продолжает ласкать. Проводит языком по стволу снизу вверх, проверяя на прочность мою выдержку. Вот только ее уже и в помине нет. Вплетаю пальцы в ее волосы и едва не стону.
— Возьми его в рот, маленькая, — практически умоляю я, закидывая голову назад. — Пососи!
И в следующее мгновение чувствую теплый, влажный рот. Открываю глаза и едва не кончаю от этого порочного зрелища. Черт! В моих воспоминаниях это не было так ярко и так горячо! Ее голова медленно двигается, словно вытягивая последние силы. Чуть надавливаю на затылок, понимая, что еще чуть-чуть — и просто опозорюсь. Девушка понимает намек и ускоряется, а я уже почти за гранью. И когда она заглатывает особенно глубоко, не сдерживаюсь, вжимаюсь в нее, изливаясь.
— Да-а-а… Марта…
Стою, не открывая глаз, держась из последних сил. Еще немного, и просто осяду кульком. И только робкие прикосновения к груди заставляют все же посмотреть на партнершу. Она ни слова не произносит, но что-то в ее взгляде меняется. Прижимаю девушку к стенке и глубоко целую. Она не сопротивляется, даже отвечает. Но что-то не так. И мне это не нравится. Спускаюсь поцелуями к груди, прикусываю сосок — помню, что они у нее очень чувствительные. И, услышав тихий стон, довольно ухмыляюсь. Опускаюсь ниже и дохожу до лобка. Девчонка пребывает в каком-то потерянном состоянии. Но стоит мне забросить ее ногу мне на плечо и оставить первый поцелуй на средоточии нервов, как вцепляется мне в волосы и протяжно стонет. Не знаю, что уж у нее там в голове, но здесь и сейчас я хочу, чтобы она кончила от моего языка. Так же, как она когда-то…
А я всегда получаю то, что хочу.
Хмелевская дергается, насаживается на пальцы, которыми грубо трахаю ее узкое влагалище. Стонет, выгибается. А спустя пару минут ее стеночки начинают сокращаться, едва не выталкивая мои пальцы. Поднимаюсь, поддерживая партнершу, которая, кажется, выпала из реальности: взгляд расфокусированный, губы искусаны.
— Умница, — хвалю ее за податливость.
Выключаю воду и беру полотенце, чтобы вытереться. Девушка стоит, прислонившись к стене и прикрыв глаза. Ни тебе объятий, ни тебе застенчивых улыбок, как бывало с Мартой. И от этого в груди противно скребет. Хотя еще совсем недавно у меня была полная иллюзия.
Вытерев Рианну, отношу ее в кровать. Не стоит оставлять любовницу у себя, но я почему-то поступаю нелогично. К счастью, она не возражает. Даже наоборот — прижимается поближе и проваливается в сон.
А я ловлю себя на мысли: нет ощущения, что цель достигнута. Нет удовлетворения. И речь вовсе не о физической разрядке. Просто что-то не так. Разглядываю спящую Рианну. Это абсолютно чужая женщина. Не моя. Не она. Но я почему-то не выкидываю ее из постели. Путаница в собственных мыслях напрягает все сильнее. Забирая девчонку себе, я имел четкий план действий. Но что-то идет не так. Мало кому удавалось сбить меня с толку, поставить в тупик. Марта смогла. Как и ее молодая копия…
Мелькает шальная мысль плюнуть и отпусть Хмелевскую на все четыре стороны. Пусть возвращается к своей жизни — уверен, мы вряд ли пересечемся снова. Но стоит подумать об этом, как внутренний зверь рычит, сопротивляясь подобному. И я не понимаю почему. Зачем мне суррогат, который не выполняет предназначенное? Зачем та, кто выводит из равновесия одним взглядом, одним дерзким словом?