Решаю не попадаться ему сегодня на глаза — видимо, настроение у него сегодня плохое. Но он приходит сам и в очередной раз напоминает, кто он такой, недвусмысленно намекнув, чем мне грозит излишняя болтливость. И от этого становится обидно. Неужели он правда думает, что я могу воспользоваться подобной информацией? Это же подло и низко. Впрочем, видимо, у Дежнева иных методов и не бывает. Только угрозы.
Ближе к вечеру Лиза напоминает про день рождения, и я, собрав всю смелость в кулак, иду к хозяину дома. Ждала ли я, что он пойдет мне навстречу? Честно говоря, рассчитывала хотя бы на какое-то понимание или благодарность за помощь. Но все тщетно — бизнесмен не знает, что такое сочувствие и понимание. Он — робот, который умеет лишь забирать то, что хочет. И все. Еще один поступок, перебивающий те недолгие моменты, когда я проникалась симпатией к Илье.
Мне не остается ничего, кроме как вернуться к себе и едва не со слезами написать подруге, что любимый мужчина не уверен в моей безопасности, поэтому пока не может меня отпустить. Калинова, конечно, расстроена. И как бы мне ни хотелось поговорить, пожаловаться, я не посмею портить ей настроение.
Следующие несколько дней я провожу словно в забытьи — какой-то день сурка: просыпаюсь, умываюсь, ем, ложусь спать. Настроения совершенно нет. Чтобы хоть немного притупить чувство, что я заперта тюрьме, почти весь день провожу в беседке в саду. Но и это начинает утомлять. А хорошая погода, словно в насмешку, усугубляет мое состояние.
В четверг утром, как просыпаюсь, сразу звоню Лизе. Но мне никто не отвечает. Даже странно — обычно телефон у подруги всегда под рукой. Ближе к обеду снова набираю номер, но результат тот же. Я уже начинаю нервничать — в соцсетях у нее тишина. Хотя она любитель постить всякие картиночки. Впрочем, причиной подобного могут быть очередные фанатки Саши. В течение дня еще несколько раз звоню ей, но ничего, кроме гудков, так и не добиваюсь. И это мне ой как не нравится. Может, конечно, забыла дома телефон. Всякое бывает. Но внутри какое-то нехорошее предчувствие, и я никак не могу найти себе место. В итоге вечером не выдерживаю и звоню Кристине — соседке Лизы по комнате. Та лишь мямлит что-то невразумительное, что понятия не имеет, где носит эту подружку баскетболиста. Но телефона в общаге, по ее словам, точно нет. Через третьи руки пытаюсь найти номер Саши, но это гиблое дело. Девчонки делиться, естественно, не хотят — такой красавчик каждой нужен, а из знакомых парней ни у кого нет. В итоге пишу ему в соцсеть личное сообщение с вопросом, не знает ли он, где Лиза.
«Нет. Сам ищу — весь день не отвечает телефон. В общаге ее нет — уже заходил».
И вот тут мне становится по-настоящему страшно. Кроме Лизы, у меня никого. И если даже Сашка не знает, где она… Тут же вспоминаются угрозы, о которых она упоминала. Но ведь это было давно. Или все-таки могло что-то такое случиться? Осознание собственного бессилия заставляет практически разрыдаться! В голове уже самые страшные картинки, что только можно представить. Я не могу потерять и Лизу! Эта единственная мысль бьется у меня в голове.
Судорожно пытаюсь сообразить, как выбраться из дома. По идее, мне нужно лишь вовремя проскользнуть в открытые ворота. Но проблема в том, что они всегда заперты. Просить кого-то из охраны — бесполезно. Они под стать своему хозяину — холодные и безразличные. Но и сидеть, ничего не делая, тоже не могу.
В голову приходит мысль попросить о помощи Катерину. Но… Во-первых, не хочется подставлять женщину, а во-вторых, не уверена я, что она согласится на это. И все же — попытка не пытка. Быстро спускаюсь в кухню.
— Теть Кать, мне ваша помощь нужна, — перехожу сразу к делу.
— Что стряслось? На тебе лица нет.
— Мне очень нужно выбраться с территории. Вы случайно не знаете как?
Выражение ее лица тут же меняется, становясь строгим.
— Выкини эти глупости. Илья за такое и наказать может. Зачем тебе лишние проблемы?
— Мне очень надо. Правда!
— Зачем?
— Кажется, моя подруга попала в беду, — сдаюсь и рассказываю как есть. — А у нее только я есть.
— Ты так уверена в этом?
— Да. Просто чувствую, что должна что-то сделать.
Пару минут домработница задумчиво разглядывает меня, а я мысленно молюсь, чтобы ее сочувствие победило верность хозяину дома.
— Тогда иди к Илье.
— Что? — растерянно спрашиваю я. — Он не послушает, — упавшим голосом произношу. — Просто отмахнется, как всегда. Ему же плевать.