Закрываю глаза, мысленно повторяя: просто потерпи, просто потерпи.
— Смотри мне в глаза, девочка! — требует он.
Это непросто, но я все же выполняю его требование. Холод в его глазах убивает, заставляет поверить, что передо мной — безжалостный зверь. А я полностью в его власти.
— Я не понимаю…
— Чего ты не понимаешь?
— Чего ты от меня хочешь, — едва не плачу я.
Выражение его лица вдруг становится потерянным. Он отпускает мое лицо и как-то тяжело вздыхает, а затем прижимает к себе.
— Просто посиди со мной, — просит он.
Не знаю, сколько времени мы так проводим. Тепло его тела и объятия делают свое дело — я начинаю проваливаться в сон. Эмоциональное напряжение сказывается. Раздается звонок, и я тут же дергаюсь.
— Тише, не бойся, — мягко успокаивает меня мужчина и достает телефон. — Слушаю! — Какое-то время он просто кивает невидимому собеседнику. — Понял. Все уладили? С виновными после разберемся. Да, отвези их на склад.
Илья откладывает телефон и смотрит на меня в упор. А я боюсь задать вопрос, потому что отчего-то чувствую: Лиза и правда попала в беду.
— С твоей подругой все в порядке, — говорит он, пристально глядя мне в глаза. А я облегченно выдыхаю и наконец-то расслабляюсь. — Теперь все в порядке.
И снова меня накрывает паника.
— Что с ней?!
— Тише, — гладит меня по щеке Дежнев. — Кажется, однокурсницы решили проучить ее.
Закрываю глаза и начинаю реветь. Нет, я верю, что сейчас Лиза в безопасности. Вряд ли мужчина стал бы врать — зачем? Но то, что я была права, а беспечность подруги сыграла дурную шутку, оказывается последней каплей. — Эй, ты чего? — растерянно произносит хозяин кабинета. — Все хорошо. Чего ревешь?
— Прости, я… — сквозь слезы пытаюсь объяснить. — Просто это…
Дежнев как-то обреченно вздыхает и снова обнимает, пытаясь успокоить. И сейчас мне плевать, что он может быть холодным и жестоким. Здесь и сейчас он — мой спаситель.
— Я хочу с ней увидеться, — робко прошу.
— Не веришь мне на слово.
— Верю, — виновато мотаю головой. — Просто… Она единственный близкий человек. И я за нее очень переживаю. И…
— Завтра, — властно прерывает мой поток слов Илья. — Увидишься с ней завтра.
— А где она сейчас?
— В надежном месте.
От его слов становится не по себе. С одной стороны, он вроде помог, решил проблему, а с другой — это ведь он же загнал меня в ловушку. Может ли он так же поступить и с Лизой? Следующей приходит мысль, что меня он вынудил из-за сходства с той самой Мартой. Судя по тому фото, он был как минимум сильно увлечен ею — такой взгляд был у мужчины в тот момент. И от понимания, что мне не суждено получить такой же в свою сторону, становится грустно.
— Хорошо, спасибо, — покорно соглашаюсь. Видимо, Илья чувствует перемену в моем настроении, поворачивает мое лицо к себе и внимательно разглядывает.
— Не надумывай ерунды. Все с ней будет в порядке. Даю слово. — Коротко киваю. И пропускаю момент, когда он осторожно прикасается своими губами к моим. Замираю, позволяя ему самому решать, что делать дальше. Потому что сейчас, после того, как он спас Лизу, я готова позволить ему многое, очень многое. Даже если он снова повторит опыт с моей попой. Просто перетерплю.
Но вопреки ожиданиям Дежнев не торопится разложить меня и взять. Наоборот. Долго-долго целует — едва ощутимо, нежно. А затем и вовсе отстраняется.
— Иди спать. Тебе нужно отдохнуть.
Спорить с ним нет никакого желания. Потому что мне и самой не до близости. Поэтому молча ухожу к себе.
32. Илья
Зачем я это делаю? Почему вместо того, чтобы воспользоваться случаем и сделать по-привычному — потребовать компенсацию, — я просто помогаю девчонке? Для чего? Почему от ее заплаканного лица внутри что-то противно скребёт? А уж когда она начинает пытаться меня отблагодарить, вместо того чтобы удовлетворить свои потребности, пресекаю все на корню.
Это настолько нехарактерно для меня, что я просто теряюсь. Рианна уходит, а я продолжаю сидеть, глядя в одну точку. Последние дни мы почти не виделись — не до того было. И дело, конечно же, не в том, что я испытывал странную неловкость перед гостьей за то, в каком состоянии она меня видела.
Никогда и никому я не помогал бескорыстно. Исключением была Аля. И Марта. И тем страннее мое спонтанное решение. Я пытаюсь убедить себя, что она — лишь продажная сука, шлюха, которых в моей жизни было немало. Но отчего-то эта мысль больше не звучит достаточно убедительно. Во мне появляются эмоции, которых быть не должно. Никогда.