Ничего у него нет. Кроме ненависти и злобы. И сегодня, я уверена, он придет затем, чтобы наказать меня сполна. Как только придумает изощренное наказание.
36. Илья
Едва вижу Рианну с фото Марты, на глаза будто падает пелена. Что я говорю? Что кричу? Не помню. Не знаю. Кажется, девчонка сбегает, а я крушу все, что попадается под руку. Меня корежит, ломает! Эта лживая тварь посмела не просто расположить к себе, но и протянуть руки к святому! Черт! Почему мне так больно?
Оглядываюсь по сторонам: в комнате мало что уцелело. Но мне наплевать. Это ерунда. Куда хуже, что внутри словно что-то перегорело. Что я успел натворить за минутное помешательство? Пытаюсь припомнить — вроде просто выгнал идиотку.
Потеря контроля выбивает из колеи. Мало мне проблем с бизнесом, так еще эта вертихвостка, решившая, что роль шлюхи вполне ее устраивает! Я проклинаю тот день, когда зашел в ту дешевую забегаловку! Зачем? Зачем она повстречалась на моем пути?!
Чем больше злюсь, тем больнее становится мне. Во мне столько эмоций, что я просто теряюсь. Я не привык, так не должно быть. Я всегда знаю, чего хочу и куда надо двигаться. Но эта девушка ломает планы, меняет меня, и от этого страшно.
Запираюсь в кабинете и насильно заставляю себя переключиться на скучную проверку договоров. Не то, чем должен заниматься глава компании, но это хорошее средство, чтобы унять хоть немного ту бурю, что будушет во мне. Полдня пролетает незаметно. И когда спускаюсь ближе к вечеру в столовую, девчонки все еще нет.
— Где она? — мрачно спрашиваю Катерину.
— Не знаю. Хотела принести ей поесть, но в комнате никого нет.
— Черт знает что! — стучу кулаком по столу. — Совсем никакого порядка!
Уже собираюсь выйти и найти упрямую девку, но меня останавливают слова домработницу:
— Никто этого тебе не скажет, поэтому послушай меня: ты неправ, Илья. Ты возвел образ Марты на пьедестал. Но эта девочка — не кукла тебе, чтобы играть с ней.
— Она никогда ее не заменит!
— Вокруг тебя столько лжи и притворства, а Рианна искренне влюблена в тебя. Когда тебе стало плохо, она не сбежала, хотя стоило бы. И то, что ты с ней делаешь… Отпусти, если не можешь иначе.
— А если не отпущу? — цежу свозь зубы. — Ультиматум мне поставишь?
— Я всегда буду рядом, упрямец, — вздыхает она. — Ты мне как сын.
Не дожидаюсь продолжения отповеди и иду наверх. В комнате и правда пусто. Иду в дом к охране и по камерам ищу, куда подевалась несносная девчонка. Злость оттого, что приходится бегать за ней, усиливается из-за слов Катерины. Наконец нахожу свою пропажу и в голос матерюсь. Это ж надо же забраться так далеко.
Но отступать не собираюсь. Поэтому направляюсь по следам беглянки. Нахожу ее сидящей под деревом. Даже на таком расстоянии вижу, в каком она состоянии. И это охлаждает мой пыл.
— Подойди ко мне! — требую, как только между нами остается метра три. Девушка, на удивление, сразу выполняет приказ и подходит ко мне. Задираю ее лицо и вглядываюсь. Ее взгляд бьет по нервам. Потому что он пустой. В нем нет жизни, нет злости или страха. Только какое-то отчаянное смирение. Она словно приговоренный к смерти. И у меня, здорового мужика, которого мало что может пронять, что-то окончательно переворачивается внутри.
— Почему не пришла есть?
— Не хочу.
Ее ответ снова злит меня, и на эмоциях хватаю за плечи, чтобы встряхнуть, вытащить из кокона, в который она успела спрятаться. И вот тогда в ее глазах отражается настоящий ужас. А затем она зажмуривается и втягивает голову в плечи, будто ждет удара.
И это последний гвоздь в мою грудь. Мне становится тяжело дышать — настолько, что я лишь бесполезно хватаю ртом воздух, осознавая, до чего довел девчонку.
Разве этого я хотел? Разве того добивался вчера, придя к ней в комнату? Я хотел, чтобы она приняла меня, поняла и была рядом. По собственной воле. Не вспоминая о договоре и прочем. Я хотел, чтобы рядом был кто-то, кому не противно от того, какой я.
И что получил в итоге? Она шарахается от любого моего жеста, заставляя чувствовать себя еще более мерзким. Хотя куда уже больше?
Очень осторожно прижимаю к себе и обнимаю.
— Прости, — слетает с моих губ раньше, чем успеваю осознать, что именно говорю. Рианна вздрагивает от моего голоса. — Прости меня, девочка… — повторяю, пробуя это слово на вкус. Я давно не произносил его — не было необходимости. И вот снова…