— Не зови меня так, — тихо говорит она, вцепившись в мою футболку. Ее мелко трясет — то ли от холода, то ли от пережитых эмоций. А я ловлю себя на мысли, что хочу защитить ее, хочу помочь и успокоить.
— Хорошо, — соглашаюсь. В конце концов, это не сложно для меня. — Идем.
До дома добираемся молча. Не знаю, о чем можно говорить. Каждый из нас сейчас эмоционально вымотан. И разговоры — не самая лучшая идея.
Привожу в ее комнату и сразу веду в душ. Набираю теплую воду и раздеваю девушку. Она послушно стоит, глядя себе под ноги. Мне очень хочется посмотреть ей в глаза, но я элементарно боюсь. Не уверен, что готов снова увидеть в них страх. Усаживаю Хмелевскую в ванну — ее кожа покрывается мурашками. Я осторожно растираю плечи, пытаясь расслабить. Но это мало помогает.
— Тебе надо согреться, — говорю ей. В ответ по-прежнему тишина. Глядя на нее, с трудом подавляю желание забраться к ней, схватить и не отпускать. И только мысль, что она снова воспримет это как руководство к действию, останавливает меня. Постепенно Рианна расслабяется — вода делает свое дело. Ее щеки розовеют, и я наконец-то выдыхаю с облегчением. Не хватало еще ей заболеть.
Вода остывает, и я прошу девушку подняться на ноги. Она по-прежнему не произносит ни слова. Лишь выполняет мои указания. Вытираю насухо, стараясь, чтобы в движениях не было сексуального подтекста. Хотя я хочу ее до безумия. Сейчас она такая трогательная, беззащитная. И это заводит. Ведь я знаю, что стоит распалить как следует, и она даст фору многим любовницам, что у меня были.
Заворачиваю в полотенце и выношу на руках в комнату, а затем укладываю на постель. И только тогда сталкиваюсь с ее взглядом. Сейчас он куда спокойнее. Рианна смотрит скорее вопросительно, ожидая, что я буду делать дальше.
Присаживаюсь рядом и, наверное, впервые за долгое время не знаю, как начать разговор. А девчонка явно не собирается облегчать мне задачу. В итоге просто утыкаюсь лбом в ее живот, и все. Не знаю, сколько так сижу, но в какой-то момент ощущаю ее пальчики в своих волосах. Ничего особенного — просто поглаживание. Но я готов так просидеть еще долго, лишь бы она продолжала. Есть что-то в ее ласке чистое, открытое, настоящее.
Пытаюсь подняться — колени уже затекают, и, как бы я ни хотел, придется прерваться.
— Тебе нужно отдохнуть, — говорю, стараясь не думать о том, что под полотенцем она совершенно голая.
Ее рука ловит мою и останавливает.
— Останься, — просит она.
— Что?
Я много чего ожидал от нее. Но не этого. Наверное, мне никогда не понять женщин. Как работает их логика? Она ведь только недавно шарахалась от меня, смотрела как на животное, а сейчас просит остаться?
— Мне холодно.
Обреченно киваю и достаю одеяло. Укрываю девушку и ложусь рядом, подтягивая ее к себе. За окном понемногу смеркается. Дыхание Хмелевской становится все более мерным. И, кажется, она засыпает. И мне бы оставить ее, уйти к себе и как следует обдумать случившееся. Но, вопреки всем правилам и привычкам, я раздеваюсь и ложусь с ней рядом, позволяя всего один раз пойти на поводу у своей слабости. Вдохнув аромат Рианны, проваливаюсь в сон.
37. Рианна
Первое, что чувствую, проснувшись, — я не одна. Замираю, боясь пошевелиться. А еще я, кажется, голая. Чувствую спиной чужое тепло. Не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять, кто это. Но ведь он никогда не оставался со мной на ночь…
В памяти, словно калейдоскоп, мелькают образы вчерашнего дня, и в груди снова зарождается нехорошее чувство. Страх. Что принесет новый день? В каком настроении встанет зверь? В чем еще я оступлюсь и встречусь лицом к лицу с его яростью?
Этот странный контраст злости и нежности пугает до дрожи. Но самое плохое, что я все равно поддаюсь, доверяю его рукам, хотя знаю, чем это может обернуться. Он как наркотик — сумел вызвать во мне привычку.
— Я знаю, что ты не спишь, — врываются тихие слова в марафон моих печальных мыслей. И я мгновенно напрягаюсь. Но мужчина лишь утыкается носом мне в шею и довольно вдыхает. — Доброе утро.
— Доброе утро, — повторяю, словно эхо. Я ступаю по тонкому льду, не зная, где именно в этот раз он треснет.
— Расслабься, — просит он.
Обычно после таких слов следуют вполне определенные действия. Но сейчас ничего такого не происходит. Илья продолжает лежать рядом и просто обнимать. И хотя я отлично чувствую его желание, которое упирается мне в ягодицы, мужчина не торопится взять свое.
— Твое имя — почему тебя так назвали?