Словно в замедленной съемке вижу, как он прицеливается, — у меня всего какие-то доли секунды на принятие решения. И в два прыжка оказываюсь перед Рианной. А затем спину обжигает болью. Дальше раздаются какие звуки — шум, гам. Но я почти не слышу, лишь вижу ее огромные, красивые глаза. Девушка пытается меня поддержать, но я оседаю, почему-то теряя силы. В горле появляется привкус крови, но я продолжаю смотреть лишь на нее. Она, кажется, плачет и что-то говорит. Тянусь рукой к ее лицу — какая же она красивая. Самая лучшая… Моя…
— Ри… — хриплю, кашляя кровью. — Люблю…
42. Рианна
Я поверить не могу, что слышу голос Ильи, который говорит такие ужасные слова. Правда ли это? Или он просто играет роль? Хочется верить, что второе. Ведь даже в моем плачевном состоянии понимаю, что незнакомец с телефоном одержим желанием утереть нос Дежневу. Похоже, между ними двумя давние счеты. И это пугает. Ведь игры между богатыми людьми вряд ли закончатся без последствий для такой, как я.
Когда разговор закончен, мужчина окидывает меня оценивающим взглядом и плотоядно ухмыляется.
— Подождем немного. А затем развлечемся, цыпа. Ты мне приглянулась еще там, на аукционе, — признается он. — Так что у меня на тебя большие планы. Но раз уж я человек слова, так и быть — дадим Дежневу шанс одуматься. А ты пока отдохни, силы тебе пригодятся.
Меня оставляют одну и запирают. Если верить услышанному, у меня есть три часа, чтобы подготовиться к тому, что меня ждет. Или придумать, как сбежать. Из-за того, что мне вкололи, руки все еще плохо слушаются. Да и вообще в теле какая-то усталость. Попытки найти хоть какую-то возможность выбраться или хотя бы защититься терпят крах. Видимо, мои похитители хорошо подготовились. «Или для них это не впервой», — раздается внутренний голос.
Сейчас я в полной мере понимаю, что значит ожидание смерти хуже нее самой. Время тянется медленно, а у меня, кроме мыслей, нет ничего. Даже слез нет. Лишь какая-то обреченность. Спасет ли меня Илья? Я не знаю. И это, наверное, самое страшное. Будь я уверена, что он будет стараться, будет искать, было бы не так плохо. Я бы знала, за что держаться. Не поддавалась бы унынию. Но между нами все настолько шатко, что я понятия не имею, как он на самом деле ко мне относится. И кто я для него теперь — после всего, что было?
Когда лязгает замок, вздрагиваю и отползаю к стене. Глупо, конечно. Но это единственное, что я могу.
— Радуйся, шлюха, — ухмыляется похититель, — кажется, твой мужик одумался. Поедем на свиданку с ним.
— Правда? — вырывается у меня помимо воли.
— Правда. Но, если хочешь остаться в живых, придется слушаться.
В груди холодеет от этих слов. Что он имеет в виду? Что, если решит привести в жизнь свою угрозу? Смогу ли я жить после того, что его охранники сделают…
— Я ясно выразился? — повышает голос незнакомец.
— Что нужно делать? — упавшим голосом спрашиваю я.
— Надо же, какая послушная, — ухмыляется тот. — Выполняй все, что скажу, и, возможно, не пострадаешь. — Коротко киваю, стараясь унять нервную дрожь. — Давай, на выход.
Ноги едва слушаются — мне так страшно, что кажется, вот-вот просто упаду. Подхожу к двери, и мужчина хватает меня за локоть и тащит за собой.
— Давай пошустрее, цыпа.
Мы долго идем по едва освещенным коридорам. Рядом с нами еще трое мужчин. Каждый — амбал с квадратной челюстью. Шансов сбежать — ноль. Стоит выйти на улицу, как непроизвольно щурюсь. Вроде уже почти вечер, но после полумрака все равно неприятно. Меня довольно грубо усаживают в машину, а дальше начинается что-то непонятное. Откуда-то раздаются звуки выстрелов. Похититель начинает что-то кричать своим людям. Я инстинктивно сползаю пониже, ложусь на сиденье и, зажмурившись, закрываю уши руками. Мне так страшно, что я почти ничего не слышу — лишь мысленно повторяю про себя, что все будет хорошо.
Глаза открываю, только когда чувствую, что кто-то тянет меня за плечо. Со страхом смотрю на мужчину в маске. Кажется, он не из тех, кто был с моим похитителем.