Однако утром девушка к пленным не пришла, предпочтя отправиться за очередной группой наёмников, собравшейся из разбежавшихся бойцов. Она всегда отправлялась за новыми подопечными самостоятельно, чтобы дать понять, насколько они важны для бригады. Изначально, к тому же, Гелла применяла свой дар убеждения, чтобы заполучить людей, а когда репутация стала говорить сама за себя – стало достаточно одного её присутствия, чтобы переговоры заканчивались хорошо. Ферганец не раз объяснял ей, что нужно наёмникам, а сама девушка периодически слышала, что следовало им предлагать, чтобы заполучить себе в работу, и видела, как следовало себя вести, чтобы получить ещё и подчинение. Пока взятая за основу модель поведения работала и весьма неплохо.
Поход был долгим, но разводящий не рассчитывала на то, что за какие-то сутки могло произойти что-то экстраординарное. Однако произошло, и подвал пополнился ещё одним пленником.
- Этот парень сказал, что прибыл от Вермута. – Докладывал Гелле Мадьяр, когда та после возвращения принимала заместителя в своём кабинете. Она ничего не меняла, не переставляла даже вещей на столе, стараясь сохранить тот дух, среди которого обитал Ферганец на протяжении долгих лет. Всё веяло им, и девушке так было отчасти комфортнее. – Принес предложение перемирия и заодно привел одного из пленников.
Гелла очень надеялась, что на её лице никак не проявились те чувства, которые зародились внутри при озвучивании подобной новости. Отчасти, она ждала и хотела чего-то подобного, продумывала, как поступить в случае чего, но зная, что Мадьяр её стремления к перемирию не одобряет – с ним не обсуждала, и сейчас только сдержанно кивнула.
- Потом, когда мы остались переговорить с ним с глазу на глаз, он сказал, что на самом деле пришёл за мной. Гидра выложил Вермуту все наши планы и его отправили обратно в бригаду как агента, чтобы тот собирал людей внутри коллектива. Они планировали напасть первыми - ударить и снаружи, и изнутри. – Девушка чувствовала, как с каждым новым словом её желание перемирия испаряется, словно утренняя роса. Только если природное явление какого-либо дискомфорта не доставляло, то слова заместителя резали как острый нож. Гелла прищурилась, стараясь побороть зарождающиеся гневные слёзы – знала, что они всё равно не появятся, но доставляемый дискомфорт ощущать не хотелось. – Я отказал ему, сказал, что они зря так поступили. Пристрелил Гидру, переговорщика бросил в камеру – дожидаться твоего возвращения. Всё-таки, последнее слово за тобой.
Не медля ни минуты, девушка сорвалась с места и отправилась в подвал. Под воздействием эмоций, обычно легкие шаги были твердыми и тяжелыми, близкий путь казался неимоверно длинным. На неё давила переданная новость, словно огромный валун, наложенный на плечи – было видно, с каким неудовольствием Мадьяр его воздвигал, но поступить иначе и смолчать он не мог.
Когда Гелла спустилась вниз и дошла до камеры с переговорщиком, тот невозмутимо поднялся на ноги и даже улыбнулся. Он не был привязан к батарее или стулу, руки тоже не были чем-то скреплены, всё выглядело так, словно мужчину посадили сюда просто дожидаться. Ни грамма вины или страха во взгляде, скорее – какая-то легкая угодливость.
- Чего он хотел? – Спросила девушка, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но с недовольством ощущала весь жар, идущий от интонации. Переговорщик, казалось, его тоже заметил, растеряв всю уверенность и спрятав улыбку. Он предложил пересказать всё ещё раз, сказав, что листок отдал Мадьяру и прочитать послание не сможет, но Гелла резко отказала, попросив повторить только суть просьбы.
- Предлагал принять руку перемирия и дать ответ как можно скорее. – Повторил наёмник, стараясь передать последнюю фразу точно так, как она была написана его командиром, и с опаской замер, ощущая, что что-то не так.
- О. – Коротко бросила Гелла, иронично изогнув брови. – Спасибо.
Она вышла из камеры, но направилась не на выход, а к стоящей неподалеку охране. Вермут просил ответ? Ответ будет.
- Отрежьте ему руку. Если будет громко кричать – убейте. – Приказала девушка двум своим подчиненным и только после этого покинула подвал.
Всё было словно во сне – будто не её вновь пытались одурачить, будто не она собралась делать то, что непременно сделает. Голова была словно заполнена легкой ватой и не пропускала к мозгу никакие болезненные терзания, не давая ничего осознать и только позволяя продолжать делать начатое. Ватными руками Гелла освободила один из небольших металлических ящиков, что были в кабинете, бесслезно вздрагивая плечами и убеждая себя, что ответ нужно дать, причем именно такой.