- Тебе введут препарат, ты уснешь и через несколько минут у тебя остановится сердце. Ничего не почувствуешь, обещаю. – Говорит так, словно сам всё и сделает. Кстати, вполне вероятно, ведь он же тут главный по всяким пыткам. – Смерть – часть жизни, все когда-нибудь с ней столкнутся, только у большинства не будет выбора, как. Но, если бы он был, я бы выбрал тоже умереть во сне.
Гелла молчала. А что сказать? Упасть в ноги и просить этого не делать? Какой смысл, всё равно умрет, только униженной. Если то, что говорит парень – подготовка к кончине, то она не работает – к такому нельзя подготовится и нужно очень много времени на то, чтобы осознать и смириться.
- Тебе положен последний ужин. Если хочешь, тебя отведут в душ, а потом можешь исповедаться моему бестактному товарищу. Не поп, конечно, но послушает. – Кивнул на медика, усмехнулся и девушке стало горько. Нет, всё же даже этот человек, которому та ничего плохого, насколько помнила, не сделала, рад её грядущей смерти. Что ж, она и не планировала, что кто-то будет убиваться и уливаться слезами в истерике, но уж на какое-никакое безразличие рассчитывала. Или, это он от предложения усмехается… Да какая разница?
- Не нужно, - наёмница отрицательно покачала головой. Она не станет раскаиваться за содеянное, не станет ни с кем делиться наболевшим и просто уйдет, достойно, насколько это возможно. – Ужин и душ – можно.
- Как хочешь. – Беззлобно подвел итог своего визита местный техник и покинул камеру. Медик выскочил пулей вперед наёмника, видимо, более не находя объект содержания интересным.
Наступило ожидание, тяжелое, удушливое. Не было сил двигаться, хотя на свободные передвижения и оставались считанные часы. Она всё ещё не верила, что происходящее – реально. Не верила, что весь её путь окончится здесь, вот так запросто, и никаких других шансов предоставлено не будет.
Кое как перебравшись со стула на койку, наёмница хотела уснуть. Надеялась, что это просто дурной сон и, когда она откроет глаза, то не будет ни чертовой камеры, ни грядущей казни, но сон не шел. Девушка лежала на койке, глядя в темный потолок и пытаясь смириться со своим новым положением.
В камере не было часов, но, может, это и к лучшему, иначе сидела бы сейчас и отсчитывала минуты до своей кончины, что могло быть гораздо хуже имеющегося неведения.
Неведение… Страх перед неизвестностью пугал больше, чем сам акт, приводящий к смерти. Да пусть хоть иглами заколют насмерть, но предварительно покажут, что там. Всё детство её учили, что загробная жизнь разделена на рай и ад, в который, если судить по рассказам, ей едва ли не красная дорожка выстлана.
Все эти истории про общения с умершими, про встречи с ними – такая ерунда, но было бы не плохо, чтобы для одного конкретного случая все эти россказни оказались правдой. Если о чём-то Гелла сейчас и сожалела, то об убийстве своего командира – кто знает, как всё обернулось, будь тот жив. Каким бы он не был на самом деле, каким бы не притворялся, но встретить его «там» и извиниться не было бы лишним.
Девушка почувствовала, как начали подрагивать плечи в уже знакомой попытке плача. Снова неудачной и только мучащей: в пустоту внутри, которую ранее начинал заполнят страх, прибавилось нестерпимое пытливое отчаянье. Зарыдай она, может и стало бы легче, хотя бы на йоту, как это раньше часто бывало, но слез не было и мучащее чувство никуда не исчезало. Наёмница схватила с койки небольшую потасканную подушку, зарылась в неё лицом и закричала. Сначала тихо, боясь привлечь к себе внимание, но, затем, забыв о скромности – надрывно, да так, что эхо даже от приглушенного крика отдавалось по комнате. Поняв, что на её вопли никто не придет, она прокричала ещё некоторое время, продолжая надрывать измученное горло, и резко замолкла. Словно шарик, в котором закончился воздух, она так же бессильно повалилась обратно на койку и более не шевелилась до тех пор, пока дверные засовы вновь не заскрежетали.
Принесенная еда была совсем недурной, хотя, может это голод так решил, но свой последний ужин наёмница закончила быстро. Вроде не торопилась, растягивая момент и пытаясь понять, зачем такое предоставляется и зачем она это делает – нет ведь разницы в том, сытым или голодным ты умираешь. Организм, получивший энергию, начал работать лучше и Гелла уже сама принялась убеждать себя в том, что смерть – просто этап и, как говорил сегодня Физик, через него пройдут все. Просто она сделает это чуточку раньше – так уж сложилось. Приняв душ, до которого и обратно, её сопровождали строго с закрытыми глазами и завязанными руками, наёмница облачилась в чью-то старую поношенную форму, которую любезно предоставили в обмен на её костюм. Большеватая по размеру, холодная, а под нее даже футболки никакой не оставили. Девушка глупо усмехнулась - действительно, зачем будущему покойнику какая-то футболка? Вряд ли умирать холодно, костюма будет достаточно.