Физик ушёл ближе к обеду и разводящий занялся теми своими обязанностями, которые бесцеремонно спихнул на заместителя – разбором исполненных контрактов. В суете с прошедшим рейдом и подготовкой к нему, мужчина не нашёл времени отправить руководству Синдиката накопившиеся отчеты и сейчас купался в бумажной работе, словно в озере с нечистотами. Документальная волокита, пожалуй, была самой нелюбимой частью его обязанностей, но что поделать?
Потребовалось порядка нескольких часов, чтобы разобраться с потоком информации, которая казалась разводящему бесконечной. Радовало одно – все контракты стабильно были исполнены, ни единого провала, а это значило, что не придется получать нагоняй от вышестоящих, да и репутации бригады играло в плюс.
Если бы он работал в своём кабинете, а не в «пыточной», то процесс был бы в разы приятнее. Но что можно поделать против необходимости? Вермут чувствовал себя шкодящим подростком, когда запирал изнутри дверь. Казалось бы, что такого, если он, разводящий центральной бригады, будет просматривать базу данных бойцов? Ничего, конечно, но мужчина не желал, чтобы кто-то застал его за этим занятием. Словно собирался делать что-то запретное, осудительное.
Вермут хотел управиться проще, но поиск среди личных дел наёмников результата не дал: бойца с позывным «Гелла» в списке не значилось. Он списал это на свою ошибку: вполне мог не правильно запомнить прозвище и сейчас добиваться от техники выдачи того, чего попросту нет. Пролистывая вниз списки вручную, изначально разводящий искал что-то наиболее похожее на услышанное. После неудачи стал просматривать каждую женскую анкету, принадлежала ли она наёмнику его бригады или другой, хотя представительниц противоположного пола из Мертвого города он знал лично.
В бригаде с Затона значилось три женщины, но ни одна ни по позывному, ни по внешности, если судить по прикрепленным к личным делам фото, на девушку из лаборатории похожи не были. Любопытство нарастало. Неучтенный наёмник? Да, бригада не его, но содержание незарегистрированного бойца – нарушение, и, к тому же, как она получает оплату за контракты, если не указана в системе? Если только непосредственно через Ферганца.
Вот тебе и наёмническая честность: сокрытие дел не то, что от товарищей – от руководства Синдиката. Но этот факт только подтверждал догадки мужчины: с той девушкой было что-то не так. Тем не менее, Вермут не исключал возможности, что наёмница просто новичок, и искать её в утвержденных списках смысла нет: испытательный срок, всё такое… Самому иногда лень возиться с кучей документов, оформляя бойца, который погибал не дождавшись окончания испытательного срока – лишняя волокита, пустая трата времени.
Запросы в Службу они отправляли часто: например, если предоставленной информации о цели было недостаточно. Здесь информации не было практически никакой. Единственная зацепка – принадлежность наёмницы к Ферганцу. Ну, и имя, если он правильно его запомнил.
Тем не менее, уже через пару часов Вермут имел перед собой два электронных досье, погрузившись с головой в их изучение.
Гелла
Её детство было не самым мирным, и странное чувство вины и обиды, когда наказывали, было частым гостем. Стояние в углу, ремень, лишение каких-то маленьких радостей вроде игрушек – суть была не в способе. Девушка не ожидала, что испытает эти ощущения снова.
Ферганец отчитал её как самого злостного хулигана на дворе, словно бы Гелла сотворила нечто настолько запретное и опасное, что не ровен час как мир рухнет. Словно бы по её вине подземелья оказались пустыми. Мужчина не кричал, не колотил в гневе руками по столу, да и по ней тоже не колотил, но его слова били больнее любого кулака. Хоть разводящий и дал возможность ей объясниться, положение это нисколько не облегчило. Словно маленькая девочка, которую родители застукали за сигаретой в дурной компании, Гелла теперь обязана была находиться на территории базы, лишенная возможности выхода даже на ближайшие метры за бетонный забор. Все её контракты были раскиданы между другими наёмниками, а постоянным местом дислокации стал один из фланговых наблюдательных постов – вечно пустующий из-за большой непроходной земляной насыпи, резко обрывающейся вниз.