- Можно. - Мужчина отпил ещё, тем самым почти закончив бутылку. - Знаешь, я сам не в восторге от этого дерьма, но остановиться не могу. Лучше бы курил, честное слово.
- При желании можно сделать если не всё, то многое. Бросить пить – вполне. - Пожала плечами наёмница, отчетливо ощущая, как голова начинает туманиться. Быстро, однако.
- Возможно. Может и в самом деле - желания нет. - Он говорил долго, с расстановкой, но девушка всё равно пропускала многие слова через своё сознание, словно воду через сито. Если рассказ полон эпитетов, то они, к сожалению, не усваивались - только общий смысл, и то, приходилось додумывать самой. Вермут говорил о прошлой службе, о каких-то командировках в южные страны, о женщине. Про какого-то полковника, которого едва не сделал инвалидом из-за неё, про развод и увольнение из спецслужб. Может, где-то тут и проглядывалась важная мораль, но Гелла усвоила только две вещи: Вермут - бывший офицер, а ещё он был женат - об этом он повторялся чаще. Это же какая тонкая натура прячется внутри, если он так близко к сердцу воспринял какой-то развод и какое-то увольнение. - По крайней мере – так легче. Хотя, может это просто иллюзия, не знаю.
- Очень хорошая иллюзия. Меня вроде даже отпустило. Сегодняшнее, я имею в виду, а то, что было – отпустило уже давно. - Мужчина смотрел на неё в упор, практически не моргая, девушка понимала, что он ожидает ответного рассказа. В обычное время она бы промолчала - всё же с чего по первому зову нужно начинать выворачивать весь свой шкаф для скелетов? Но сейчас… Кто-то подогретый изнутри говорил «Выкладывай!» и ворочал язык, с каждым разом делая это немного хуже. Поговорить хотелось, но, всё же, было немного неловко. - Я бы… Прости, там всё не так лайтово, я не уверена…
- Я читал твоё судебное решение. Честно говоря – удивлен. С виду ты не похожа на маньяка-убийцу.
Читал, значит. Гелла грустно усмехнулась:
- Спасибо. Ладно… Я вообще-то не планировала кого-то убивать или типа того. Я росла в очень религиозной семье. После школы оказалась в провинциальном монастыре, правда, только на месяц, пока к поступлению в универ готовилась. Потом подумала – а почему не остаться? Всё было так спокойно, хорошо… Мне обещали место в их ансамбле, чтобы играть, да и родители поддержали, хотя я думала, что будут злиться – институт то отпал, получается.
- Место в ансамбле? - Вопрос с соседней койки остановил её, подставив подножку мысли. А ведь они итак путались.
- Да. Я скрипачка… Не перебивай, пожалуйста, я мысль теряю. - Ответила наёмница, недовольно нахмурившись. Вермут понимающе кивнул:
- Конечно, продолжай.
- Вот… Я осталась там, уйти же всегда можно. Знаешь, весь этот антураж, он как будто ослепляет, так что жила – ничего вокруг не замечала. А потом, я стала дружиться с одной новенькой девочкой из интерната, ей тогда всего лет одиннадцать было. Всё было нормально сначала, а потом она стала странно себя вести. Начала отстраняться, всегда ходила какая-то поникшая. Однажды я застала её всю в слезах, она была напугана, тряслась… Тогда и разговорила. Оказалось, что одна из монашек домогалась её. «Дай тут потрогаю, дай там посмотрю» - всё в этом роде. Я сначала не поверила, думала, что она себе напридумывала, может осмотр был. Но, оказалось – правда. Как поняла? Эта женщина меня отозвала и напрямую сказала, что в курсе моих знаний. Велела молчать, обещала это всё на меня повесить в случае чего, мол, всё подтвердят. А я молчать не собиралась, потому что - какого хрена? Потом меня перевели в карцер, типа я заболела чем-то, а этой же ночью пришла та женщина. Пыталась меня задушить, пока я сплю, говорила: «Бог простит».
- Теперь уж «прощает», - усмехнулся мужчина, но тут же замолчал, видимо вспомнив, что просили рассказ не прерывать. - Извини.
Гелла смерила его недовольным взглядом, думая - стоит ли продолжать? Мысли хоть и были кучкой, но продолжать выпутываться в угоду чьему-то любопытству сочли хорошим вариантом.
- Я вышивала в тот вечер, и на столе лежали ножницы – большие такие, швейные. Думала, схвачу, кольцами по лицу её оприходую – она отпустит и я сбегу, но концы перепутала, пока хватала в панике. Я ещё почувствовала, как прошло мягко, сначала страшно стало… В шею, вошло по самые кольца. Думала на помощь позвать, но меня такая злость взяла, что она… - Девушка замолкла на секунду, с досадой хлопнув себя ладонью по коленке. - Как же так можно, ты ведь священнослужитель! Дети итак настрадались... Ну, пырнула её ещё раз. Потом ещё и ещё, а когда остановилась, она уже была мертва. Я сама сдалась, дала признательные показания, рассказала про деятельность этой тетки - другие послушницы, к слову, не знали о странном увлечении своей коллеги. Милейшие женщины... По итогу – семья от меня отказалась, я отправилась в колонию. Оттуда смертников и тех, у кого не было родных, забирали ученые. Так я оказалась здесь.