Одно желание - остановить его, позвать товарищей и уже потом выяснить причину нападения. Необходимые минуты были так близки, они виднелись в помутневшем взгляде мужчины, всё ещё напряженно сжимавшем её ладонь и пистолет. Он и в первый раз долго сопротивлялся, поэтому и узнал всё; поэтому и забрал, не убил. Глаза мужчины начали закатываться, когда тот, видимо из последних сил сжал хрустнувшую ладонь наёмницы. Боль пронзила раскаленной иглой всю руку и ударила в висок; девушка тихо застонала, напряглась, а вместе с ней застонал и Ферганец. Он выкатил краснеющие глаза, сопроводил действо глухим рыком, и откинулся назад к стене, расслабив хватку.
Гелла продолжала держать его за руки, одолеваемая панической дрожью, когда увидела стекающие из глаз, носа и рта своего наставника быстрые струйки алой крови. Она закачала отрицательно головой, словно бы это действие могло что-то изменить, но ничего нового не происходило. Мужчина бледнел, пульс в его руках исчез, а за дверью стали слышны громкие быстрые шаги, словно эхо того самого пульса, который покинул убитого командира.
Ей конец.
Разве будут спрашивать, случайно девушка это сделала или умышленно? Наёмница схватила пистолет, открыла держащееся на добром слове окно и вылезла в него. Что-то зарождающееся внутри помогало бежать быстрее, но, увы, не подсказывало куда. Она не прислушивалась и не оборачивалась, неслась в такт бьющемуся в висках сердцу сломя голову, лишь бы подальше, лишь бы скрыться. Гелла пронеслась через железную дорогу, мимо длинного тоннеля, и скрылась в уходящем в холм небольшом здании. Возможно, эхо её шагов и дыхания разносилось внутри как оркестровый концерт, но та ничего не слышала, кроме стремительной барабанной дроби, отбиваемой в ушах.
Комната за комнатой, один пролет за другим - в полутьме та плохо видела окружение и продвигалась практически на ощупь. Заметив достаточно широкую трубу, наёмница нырнула в неё, продвигаясь дальше и рассчитывая выйти где-нибудь на улице, но труба закончилась новой комнатой, с таким же проходом, ведущим наверх. Поднялась раз, второй, и не сразу заметила, что после всех этих лабиринтов оказалась в широком извилистом коридоре, вместо улицы, а за ним – в глухой комнате. Большая колонная комната, полная то ли земли, то ли песка, была преодолена на одном дыхании; за ней - вторая такая же, потом - ещё одна, и ещё, ещё... Гелле потребовалось немало времени, чтобы понять, что она бегает по кругу.
***
Стоило на секунду остановиться, как силы покинули её. И силы, и желание что-либо делать, и что-то внутри, значительных размеров кусок чего-то, образовавший огромную разрастающуюся зияющую пустоту.
Не хотела ведь, почему так... Мысли путались, голова казалась совершенно свинцовой и рука занывала, наверное, на все доступные лады. Плевать, почему он напал – не нужно было убивать, не нужно…
Гелла долго просидела вот так - бездействуя и глядя на проход, из которого вбегала в злосчастную комнату снова и снова. Ей было сложно объяснить даже себе всю ту пустоту, заполнившую всё пространство изнутри, но именно эта пустота и заставляла сидеть на месте. Пару раз она вздрогнула, но не от боли в руке, а от рвущегося наружу плача, но так и не смогла проронить ни слезинки – настолько всё было парализовано.
Потом, правда, она всё же поднялась и попыталась уйти обратной дорогой, но куда бы девушка ни шла - возвращалась всё в тот же зал. Попадание в аномалию, конечно, не может входить в чьи-то планы, но появление посторонних насущных проблем в её ситуации даже полезно. Сколько раз наёмница прошла уже известный круг – она не считала, но знала, что много, и времени на это ушло не мало. Организм, подкошенный стрессом, требовал отдыха, но разве можно спать в незнакомом месте, даже если иного попросту нет? Опрометчиво… Но усталость взяла своё и, когда девушка очнулась ото сна, заметила, как между нескольких колонн образовалась тонкая, словно стенка мыльного пузыря, материя.
- Этого не было. – Прошептала сама себе Гелла, совершенно точно уверенная, что этой прозрачной стяжки не было, когда она заснула. Следом удивилась, что вообще проснулась и не оказалась кем-то или чем-то убитой – выходит в её аномальный круг попасть больше никто не может.