— Да мне открыто наплевать на тебя и твоего Кристофера! Меня бесит то, что ты наврала про меня, будто это я — эгоистка. Как ты посмела вообще? Что ты будешь делать, когда он узнает? Я расскажу ему все про тебя и про твой план.
— А вот это вряд ли, — Аманда нахально улыбнулась. — Ты будешь молчать и подыгрывать мне, ты не скажешь ему правду и поможешь мне со свадьбой, — в этот момент к нам подошла работница салона и отдала платье Аманде.
Она встала за ширму и стала его примерять, а я тем временем изводила себя от злости.
— С какого это перепугу я должна это делать? — ели сдерживая себя, спросила я.
— С такого. Я видела недавно твоего папашу. И если хочешь знать, кто он такой, то ты будешь делать все, что я тебе сказала.
— Ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия, сестричка. Даже если я поверю в то, что ты знаешь, кто мой отец, хоть и все мои девятнадцать лет не называла его имени, то за это время я отвыкла от мысли, что у меня есть папа. Я могу поинтересоваться, кто этот человек чисто из интереса.
Я старалась играть как можно убедительный, даже хмыкнула для верности, но на самом деле эмоции меня сейчас просто переполняли.
— Все, на что ты можешь рассчитывать, это на то, что я не скажу о тебе правды.
— Хорошо, но еще ты поможешь мне с рестораном и пойдешь на семейный ужин завтра.
— Аманда, это слишком!
— В конце ужина я отдам тебе его визитку.
— Зачем тебе это?
— Я же сказала. У меня кроме тебя никого нет и…— она замолчала.
— И?
— И я не хочу, чтобы они думали, будто я не лажу со своей единственной сестрой — это плохо отразится на моей истории.
— Ну и стерва же ты, Аманда! Как земля таких носит?
— Каждый выкручивается так, как может.
— А ты учиться не пробовала?
— Это не моё!
— Chi avrebbe dubbi!
— Снова это фраза, что она означает?
— Ничего, я согласна. Но помни, после ужина я заберу его визитку и больше не хочу видеть тебя в моей жизни, ты поняла?
— Ладно, но не забывай, что я твой опекун до двадцати одного года.
Аманда вышла ко мне в своем белом платье, и я поразилась, насколько оно открытое. Хоть она и пытается скрыть свое прошлое, но вкусы её никуда не делись. Платье елочкой имело настолько открытый вырез, что, мне кажется, её силикон вот-вот выпрыгнет. Смотрится это очень вульгарно. Неужели она сама этого не понимает?
— Ну как тебе? — сестра кружилась вокруг зеркала.
— Оно слишком вульгарное. Неужели ты сама не понимаешь?
— Ты просто завидуешь!
«Чему тут завидовать? Силикону? Я лучше промолчу», — про себя подумала я.
— Девушка? — Аманда подозвала работницу магазина
— Да, мисс Шейд?
Аманда стала объяснять девушке, что её не устраивает. Оказывается, платье недостаточно сжимает её грудь. Но меня больше удивило не то, что она хочет еще больше свою грудь выставить, а то, как назвала её девушка. Аманда сняла платье и отдала на переделку.
— Мисс Шейд? Это что-то новенькое? — я подошла к ширме, где переодевалась моя сестра.
— Ну, а что ты так удивляешься? Не могла же я сказать ему свою настоящую фамилию, чтобы он пробил меня и понял, кто я такая! Пришлось сменить фамилию и немного подделать документы. Тебя, кстати, в моей истории удочерили.
— Замечательно! Ты хоть предупреждай, чтобы я твой бизнес-план не испортила прежде, чем ты отдашь мне визитку папы.
— Я тебе уже сказала, меня зовут Аманда Шейд, мои родители умерли, когда мне было двадцать два. Я работала официанткой, когда меня сделали твоим опекуном. Вот почему у нас разные фамилии. В последнее время работала в кол-центре, пока Кристофер не дал мне свою кредитку. Я типа уволилась. А в основном ничего такого…
Я поняла одно: если бы я захотела, то так и не смогла бы. Надеюсь, это все гены отца.
— Моё платье не доделали, поэтому тебе придется приехать со мной еще раз.
— О, нет-нет! Мы договаривались с тобой только на сегодня!
— Ну я же его не забрала. Значит, это не считается.
— Ты знаешь, как сильно я тебя ненавижу?
— Я тоже тебя люблю, сестричка!
Аманда развернулась и вышла с салона.
Я вернулась в дом Стюардов примерно через часа два. Меня радостно встретила Эшли, и я рассказала ей все про Аманду и про отца.
— Ты уверена, что она тебя не обманывает? Она же столько лет молчала, почему вдруг сейчас решила рассказать?