- Думаешь, это не случайность? – предположила Рита.
Матвей смерил ее долгим внимательным взглядом, но ничего не ответил. Девушка поежилась, ругая себя за нелепое предположение. Да, Соболев разочаровался в друге, да, они поссорились и больше не общаются. Но это не отменяет того факта, что они дружили много лет. И намекать, что Алексей изначально подставлял доверявшего ему Матвея, явно не стоило. К тому же Рита на самом деле вовсе так не считала и ляпнула это просто так, совершенно не подумав. Просто как-то к слову пришлось. И, судя по всему, Соболеву ее реплика совершенно не понравилась.
Больше они не перекинулись ни единым словом – до самого дома. Рита не знала, что творится в голове ее спутника, но сама она пыталась осмыслить все, что узнала сегодня. Впрочем, безуспешно. На нее навалилась усталость, голова словно потяжелела, отзываясь далекой глухой болью на каждое движение. Думать не хотелось, хотелось спать, чтобы на свежую голову разобраться, как же ей относиться к той роли, какую она сыграла в судьбе Матвея.
Но сразу отправиться в свою комнату не получилось. По пути их перехватил Игорь Иванович, словно бы случайно столкнувшийся с ними в коридоре.
- Как съездили? – поинтересовался он словно бы между делом.
И Матвея прорвало.
Он шагнул навстречу отцу, глаза парня сузились, пряча вспыхнувшую в их глубине ярость, и в грудь Игоря Ивановича ткнулась рука с зажатым в ней шариком пророческого слепка.
Рита испугалась на миг, мгновенно вспомнив увиденное на экране оракула. Ее взгляд метнулся по стенам и полу коридора в поисках острых предметов – чтобы успеть спрятать их от разгневанного Матвея, но, к ее облегчению, Матвей даже не коснулся отца. Парень все еще контролировал свои действия, и только голос выдавал бушующий в нем гнев:
- Как ты мог позволить ей увидеть это?
- Ты о чем? – старший Соболев смотрел на сына с искренним недоумением.
- Об этом! – Матвей встряхнул слепок: - Не делай вид, будто ты не знаешь! Это – слепок моего будущего, который мама заказала у оракула семнадцать лет назад!
- Что?! – Игорь Иванович изумился совершенно непритворно.
Рита ни на миг не усомнилась – о слепке он слышит впервые. И действительно растерялся, редкое состояние для всегда собранного и уверенного в себе бизнесмена.
- Мне повторить? – агрессивно поинтересовался Матвей, даже не думая отступать. - Из-за этого слепка она решилась на контракт! Это твоя вина!
- Я бы ни за что не пустил ее к оракулу, особенно с младенцем! – возмутился его отец, начиная понимать.
И в этом Рита ему мгновенно поверила. Не выглядел Игорь Иванович тем, кто мог бы позволить близкому человеку совершить подобную глупость. А вот его сын так не считал.
- Откуда бы у нее тогда взялись деньги, чтобы оплатить эту услугу? – зло спросил Матвей.
В этом вопросе был смысл, но почему-то Рите показалось, что Игорь Иванович не имел представления об ответе. И уж точно не принимал во всем этом участия. Но ей легко судить – это ведь не ее личное дело. Со стороны всегда виднее, а Матвей винит своего отца, и у него есть для этого все основания. Старшему Соболеву придется потрудиться, чтобы оправдать себя в глазах сына… Но Рита не хотела за этим наблюдать. Она слишком устала.
Девушка осторожно, пока отец и сын выясняли отношения, пробралась в свою комнату. Но и здесь ее не оставили в покое – стоило голосам удалиться, как в комнату проникла ее мама, с самым заговорщицким видом.
- Ну, как все прошло? – поинтересовалась она с любопытством.
Рита тяжело вздохнула и рухнула на кровать:
- Странно, - призналась она.
- Странно? – удивленно переспросила женщина, по-прежнему гладя на дочь с любопытством: - Расскажи! Как там, у оракула?
- У него глаза черные, как у инопланетянина! – выпалила Рита. - Сначала даже страшно, но он милый, и вызывает доверие… Но все равно странный. И жадный.
Это она добавила, чуть подумав, когда вспомнила его ответ на вопрос Матвея. Ради денег этот человек поступился принципами - нет, определенно, он не мог быть милым. Из-за него госпожа Соболева умерла, бросив сына, опутав его контрактом, который мог погубить всю эту семью… Рита поежилась от этой мысли.
- Так что ты узнала? – продолжала допытываться мама.