У Риты никогда не было от матери никаких секретов. Она знала, что может доверять маме, и та никому не расскажет ничего из того, что услышит от дочери. И все же не сразу решилась поделиться тем, что мучило ее с того момента, как оракул открыл им несостоявшуюся вариацию судьбы Матвея.
- Если бы контракт не передали мне, Матвея довели бы до самоубийства, - Рита закрыла глаза, и перед внутренним взором немедленно появился он – истерзанный, измученный мальчик, тень, жалкое подобие настоящего Матвея, настолько отчаявшийся, что смерть показалась ему избавлением.
Рита не могла, да и не хотела даже попытаться представить, как можно было довести здорового крепкого парня до такого состояния меньше чем за полгода. А главное – не понимала, зачем это делать. И теперь чувствовала себя еще более ответственной за Матвея, исполнившись стремления уберечь его от чего бы то ни было подобного.
- Какой кошмар! – ахнула мама, возвращая Риту в настоящее.
- Это еще не весь кошмар! – вздохнула она.
И рассказала матери все, что случилось после предложения оракула посмотреть поблекший слепок. Лариса Петровна внимательно выслушала дочь и, впечатленная рассказом, заговорила не сразу:
- Так, значит, это оракул спровоцировал заключение контракта матерью Матвея?
Рита изумилась – не столько тому, что ее мама пришла к такому же выводу, что и они с Соболевым, сколько самому факту, что та в курсе контракта Матвея.
- Откуда ты знаешь про тот контракт? – она не смогла сдержать своего любопытства.
Лариса Петровна неожиданно смутилась и отвела взгляд, словно не решаясь поделиться с дочерью источником подобной информации. Но все же взяла себя в руки и неуверенно сообщила:
- А мне Игорь ра… Игорь Иванович рассказал.
- Ого, - только и смогла произнести Рита, мгновенно подскакивая с кровати.
Она смотрела на маму, а та розовела непонятным смущением – и это пробуждало у Риты определенные подозрения.
- Что – ого? – Лариса Петровна постаралась придать лицу суровости, но предательский румянец свел на нет эту попытку.
- Мама, - недоверчиво начала Рита. - А почему это Игорь Иванович посвящает тебя в такие детали? И с каких пор вы с ним только по имени общаетесь? Я что, чего-то не знаю?
- Игорь Иванович помогает мне с моим кафе, вот и все. Общее дело, оно, знаешь ли, объединяет! – насупилась женщина.
Вид у нее стал как у обиженной девочки, и Рита невольно рассмеялась. Нет, невозможно сердиться на маму, хотя и есть на что. Девушка ни на миг не усомнилась – мама говорит отнюдь не всю правду. Да, в последние недели Лариса Петровна увлеченно занимается открытием домашнего кафе – исполнение ее давней мечты. И Соболев-старший активно ей помогает, утрясая все административные проблемы. Да и едва ли то, что он делает для Ларисы Петровны, можно обозначить простым словом «помощь». Фактически он взял на себя все заботы по созданию кафе, и впервые Рита задумалась – а с чего вдруг такое участие? И это мамино смущение…
- Мам, - подозрения Риты окончательно сформировались: - Ты же не завела с ним интрижку?
- Рита! – возмущенно ахнула мама. - Как ты со мной говоришь!
- А кто еще тебе глаза откроет, если не я? – искренне удивилась девушка этой вспышке возмущения. - Соболевы – это ведь не наш уровень. Игорь Иванович очень могущественный человек, мы даже сейчас к нему ничуть не приблизились. А закончится контракт - и о нас забудут, как о страшном сне. Ты же останешься с разбитым сердцем! Зачем тебе это?
- А разве это не я тебе должна такое говорить? – озадачилась мама, снова заставив Риту смеяться. - И вообще, нельзя так с матерью разговаривать! Я – взрослый человек, и способна распорядиться своей жизнью наилучшим образом!
- Он тебе нравится?
- Он очень славный человек. Милый, любезный, с ним приятно проводить время… но я ничуть не увлечена!
Рита фыркнула и подумала, что может сказать о Матвее то же самое. Впрочем, она ведь никогда не рассматривала этого мальчика в качестве своего парня. Хотя с тех пор, когда она просто любовалась им, Матвей стал для нее ближе и понятнее, но все равно оставался где-то там, на недосягаемой высоте – не человек, а идеал. Идеал, которым он совершенно не хотел быть.
18. Матвей
Я не был готов увидеть отца вот так сразу. Конечно, я понимал, что ему будет интересно, но все же надеялся, что мне хватит времени прийти в себя. Я не разозлился на него – мной двигала обида, совершенно детская. Если бы он остановил мою мать; если бы не оплатил тот проклятый визит к оракулу… Вся моя жизнь могла бы быть совершенно другой! Я винил его – но мой гнев сдерживался страхом. Страхом перед тем, что я мог натворить в приступе неконтролируемой злобы. Где-то в глубине разума я понимал, что вообще зря накинулся на отца с обвинениями, что такой разговор должен бы пройти совсем не так. И поэтому позволил ему увести себя в гостиную.