Но я по-прежнему не чувствовал себя готовым открыть ее группе свое авторство. Сам не знаю, почему. Им ведь тоже нравится – каждая новая песня; я смотрю, с каким воодушевлением они репетируют, и наши отношения уже давно не такие отчужденные, как в начале. Я даже помогаю с репетициями, больше не считая это чем-то зазорным для себя, но все же признаться, что они репетируют именно мою музыку – выше моих сил. Может, я опасаюсь негативной реакции?
Я бы ни за что не признал этого вслух, но мне нравится проводить свое время с группой. Куда больше, чем когда-либо нравилось тусить. Этим парням и девчонкам плевать на мой статус, поэтому мне нет нужды строить из себя что-либо в их присутствии. Они увлечены музыкой, и то, что я поддерживаю это их увлечение – лучшая мне рекомендация. Они усердно работают, но находят время и на веселье – не то искусственное, которое вызывается алкоголем или наркотой, а искреннее, для которого достаточно просто хорошей компании. И мне приятно чувствовать себя частью этой компании.
- Блин, Ритка! – услышав мое новое творение, заныл Никита. - А твой автор не может писать почаще? Я конечно понимаю, шедевры требуют времени, но так уже охота собственный концерт дать, а? К восьмому марта? Ну, еще одну песенку бы, а?
Я закатил глаза. Да уж, знал бы Леуш, сколько времени требуют у меня эти «шедевры»…
- А что – я? – похлопала ресничками Рита. - Я же не муза какая-нибудь, толку мне ему говорить?
- Давай я с ним поговорю! – воодушевился Никита. - Ты только скажи, кто такой – я с ним мигом поговорю! Мы и заплатим… с будущих гонораров!
Рита рассмеялась.
- Никит, это же творческий процесс, в него нельзя вмешиваться посторонним!
- Я и не собираюсь вмешиваться! Я наоборот, мотивировать хочу! Подстегнуть, так сказать…
Он попытался приобнять неожиданно смутившуюся девчонку.
Ну уж нет. Пусть мы с Ником и достигли определенного взаимопонимания, но Риту я ему не отдам.
Я мягко переместился к ним и, разбивая объятия, навис над Леушем:
- Давай, подстегивай, - я прищурился.
Вот, это опять случилось. Почему я не могу держать язык за зубами, когда этот тип меня выводит? Я пожалел, что вообще об этом заикнулся, но отступать поздно.
- Э… в смысле? – озадачился Ник.
- Чем ты там меня мотивировать собрался? – равнодушно продолжил я.
И пусть не делает вид, будто не понимает, что я хочу сказать. Впрочем, наблюдать, как меняется выражение его лица, даже забавно. Недоумение, понимание, недоверие – и бесконечное удивление. Словно ему действительно ни разу не приходила в голову мысль, кем может быть таинственный автор Риты.
- Ты… это ты – автор?! – в конце концов выдавил он из себя.
- Да, - величественно кивнул я, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
- Твою ж… - выругался Леуш.
- А я говорила! – вдруг расхохоталась барабанщица Сонька.
Отличная, кстати, девчонка, хоть и грубоватая, но энергичная и веселая. Мне нравилась – как личность, само собой. Ни о какой романтике и речь не шла, не в моем состоянии. Впрочем, и в лучшие времена на Соню я бы внимания не обратил.
- Чегой это ты говорила? – обернулся к ней Ник.
- А вы мне не верили, - злорадно откликнулась девчонка и выдала барабанную дробь.
- Рита, а ты почему не сказала? – страдающим тоном осведомился Никита.
- Я пообещала не говорить, - виновато пожала плечами Рита и улыбнулась ему.
А на меня бросила такой обвиняющий взгляд, что мне даже стало как-то неуютно. Имела право – ей пришлось выдержать немало осад, чтобы сдержать обещание, а я взял и признался. Просто так. Конечно, она сердится.