Пожалуй, за такое ее поведение я мог бы простить ей многое.
Но не главное.
В конце концов, если бы не она, этот день прошел бы точно так же, как и многие до него. Я привык к уважению, и заново завоевывать его, причем кулаками, казалось диким. И мне повезло, что рядом все время был Леха, который ни разу больше не намекнул на мое особое положение. Все-таки настоящие друзья и впрямь познаются в беде.
И то, что случилось со мной, вся эта отвратительная, бессмысленная, мерзкая ситуация позволила мне увидеть, кто из моего окружения действительно хорошо ко мне относится. Отличная проверка на вшивость, хотя, пожалуй, я бы предпочел обойтись без нее. И, что меня искренне удивило, Света, о которой я и думать забыл, оказалась среди тех, кто эту проверку прошел. Она так искренне сочувствовала мне, льнула, ничуть не отказываясь называться моей девушкой, несмотря на мое незавидное положение, что я невольно почувствовал укол стыда. Я ведь не собирался поддерживать с ней отношения долго. Просто очередная симпатичная девчонка, и после выходки Кейт мне совершенно не хотелось иметь с ней дело. Да и вообще, ни с какой другой девушкой. Ничего удивительного, пожалуй, после того, как со мной поступила моя бывшая.
Однако оттолкнуть Свету я не мог, не в моей ситуации. Сделать это означало признать себя сломленным. И тогда, сколько бы я ни дрался, мне это уже не поможет. Поэтому я мило улыбался девушке, не возражая против ее демонстративных знаков внимания. Так странно, еще вчера я выбрал ее из трех хорошеньких кандидаток, она действительно мне приглянулась. А сегодня она не вызывает у меня ничего, кроме раздражения, которое привычно прячется за безупречной вежливостью.
Которая в этот день очень кстати изменяла мне, когда это становилось действительно необходимо. И, пожалуй, мне это даже нравилось. Никто в лицее до сегодняшнего дня не подозревал, что я умею драться. Что ж, стоит признать, «веди себя естественно» - весьма удобный приказ.
Конечно, мои выходки не остались незамеченными. Рукоприкладство в лицее под строгим запретом, и в другое время не избежать бы мне проблем. Но в моем нынешнем положении есть один плюс – я не отвечаю за свои действия. За меня это должна делать хозяйка, и именно ее вызвала директриса, стоило урокам закончиться. А мне просто пришлось проследовать за ней.
Рите досталось. Аделина Михайловна умеет бить словом так, что кажется – лучше бы и впрямь ударила. Поэтому я присел на свободный стул, нацепил наушники и слушал музыку, делая вид, что не обращаю внимания на распинающуюся директрису. И с удовольствием наблюдал, как Рита краснеет, бледнеет, вжимает голову в плечи, лепеча что-то в свое оправдание. А еще ловил на себе злые взгляды Аделины Михайловны, которая ничего не могла мне сделать, сама обозначив меня вещью. Так тебе, старая мымра, будешь знать, как вешать ярлыки.
Так что, впервые попав в кабинет директора за хулиганство, я умудрился избежать выговора. И садился в машину я с куда лучшим настроением, чем выбирался из нее утром. При этом расстроенный вид моей хозяйки вызывал только злорадство.
- Аделина Михайловна сказала, что меня оштрафуют, если такое еще раз повторится, - вдруг заговорила Рита
- Тебе достаточно мне приказать, - пожал я плечами, не скрывая усмешки.
- Я же знаю, что это было необходимо, и поэтому не вмешивалась. Да я и не собираюсь вмешиваться! Но штраф… А вдруг меня отстранят от занятий? Или лишат стипендии? Или заставят ущерб возмещать? – она кусала губы, словно каждое следующее наказание казалось ей все более страшным.
- И что? – равнодушно поинтересовался я, ничуть не впечатленный.
- Тебя это не волнует? – она удивилась.
- Меня это не касается. – холодно напомнил я. - Это ведь твои проблемы.
- Но это ведь ты их создаешь! – она повысила голос, повернувшись ко мне.
- Я уже сказал, тебе достаточно просто приказать, - я не сдержал злых ноток.
Мне казалось, она сорвется. Начнет кричать, покажет, наконец, свое истинное лицо… Но ошибся. Не выдержав моего взгляда, Рита отвернулась и закрыла глаза. Из-под ресниц ее выкатилась слеза, и меня на миг охватило раскаяние. Но я не поддался слабости, уверенный, что все это – лишь игра, попытка разжалобить, притупить бдительность. Однажды она назовет цену своего мягкого ко мне отношения – и эта цена мне не понравится.