- Что поделать, меня обязали, - хмыкнул в ответ, и не думая его разубеждать.
Пусть думает, что хочет, в конце концов, мне выгоднее, чтобы ее считали моей сестрой, а не хозяйкой.
- Я знаю, что ты за тип, - Никита прищурился. - Только попробуй обидеть Риту – обещаю, тебе не поздоровится.
- Можешь не беспокоиться, - уверил я его. - Риту я не смогу обидеть при всем желании. Не так ли, сестренка?
Рита съежилась, отвела взгляд, но без колебаний подтвердила мои слова. Правда, уточнять, почему так, мы не стали. А затем мне пришлось выслушивать долгие сбивчивые прощания пополам с многословной благодарностью с обеих сторон, эти двое наверняка могли бы вечность простоять рядом, соловьями разливаясь друг перед другом. Но мне, наконец, это надоело. И я потащил девчонку домой.
Она по обыкновению не сопротивлялась и оставалась привычно молчаливой. Пришлось заговорить мне.
- У тебя великолепный голос, - я не смог удержаться и не признать этого.
Ведь действительно – великолепный.
А она бросила на меня изумленный взгляд и почему-то порозовела.
- Спасибо.
- Это не комплимент, а констатация факта, - я поморщился.
- Я понимаю, - она вдруг улыбнулась. - Просто не думала, что когда-нибудь услышу от тебя хоть что-то приятное.
- А тебе этого хотелось? – удивился.
Мне ведь в общем-то все равно, чего хочет эта девчонка, и я никогда не задумывался, насколько ее задевает мое к ней отношение.
- Никому не хочется выслушивать про себя гадости, - ее улыбка стала фальшиво-беспечной. - Но это не имеет значения, у тебя нет причин относиться ко мне хорошо.
Я покосился на нее, не зная, как реагировать на такие слова. Это вроде как правда, в конце концов, что, кроме ненависти, может вызывать хозяйка? Но с другой стороны – и я как-то очень отчетливо это понял после ее слов – она ведь действительно старается не ущемлять меня. Позволяет мне жить обычной жизнью, не злоупотребляет своей властью, старается быть аккуратной, идет мне навстречу… Даже не хвастается перед друзьями своим приобретением. Странно, почему до этого момента такое поведение казалось мне естественным? Словно она и впрямь мне что-то должна.
Такие мысли мне не понравились, и я торопливо поменял тему:
- Значит, раньше ты пела в группе этого парня?
- Его зовут Никита, - напомнила она укоризненно. - Да, некоторое время. Потом перевелась в Лицей, и стало не до самодеятельности.
- Ты зарываешь талант в землю, - заметил я.
- Мне лучше знать, как распорядиться своей жизнью, - она упрямо поджала губы. - Голос может пропасть, а хорошая прибыльная профессия останется навсегда.
- Если тебя волнует прибыль, карьера певички быстро позволила бы тебе ее получить.
- Карьера певички обогатила бы продюсера, а не меня. Пара лет гастролей на износ, кратковременная слава, сорванный голос – вот и все, что меня ждало бы. Ни о каком быстром обогащении и речи бы не шло…
- А ты рвешься к богатству? – я усмехнулся.
- Ты ведь видел, как я живу, - она покосилась на меня. - И тебя все равно удивляет такое стремление?
- Что ж ты не потребовала у отца выкуп за меня?
- Потому что не смогла бы выполнить свои обязательства, вздумай провернуть такое. Я никого не хочу обманывать и уверена, что смогу заработать на безбедную жизнь своим трудом.
- А мне казалось, таких наивных больше не осталось, - я рассмеялся над ее праведным возмущением. - Так что, ты возвращаешься в группу?
- Нет, - она покачала головой.
- То есть как это – нет?
- У меня нет на это времени, - она улыбнулась. – У ребят новый репертуар, они репетируют, готовятся. Это сегодня они играли из старого, чтобы дать мне возможность спеть. А когда мне ходить на репетиции и выступления, если у меня учеба? А ведь еще требуется сценический образ, какая-никакая одежда, макияж… Нет, исключено. Я очень благодарна Никите, что он позволил мне спеть сегодня, но больше такого не будет.
Я слушал ее удивленно, сам не понимая, откуда взялось это глубокое чувство разочарования от ее слов. Почему-то я успел увериться, что теперь каждое воскресенье буду иметь возможность наслаждаться ее пением, и ее категоричный от этого отказ меня всерьез расстроил.