- Я ведь не шучу, когда говорю, что тебе достаточно приказать.
- Я тоже не шучу, - она поджала губы.
Заканчивать Рита не стала, не желая подвергать Матвея опасности. Она успела выяснить, что любая попытка заставить раба не выполнять приказы может стоить ему жизни.
- Итак, что мешает тебе петь? – поинтересовался Матвей деловито, быстренько поменяв тему.
- Я уже сказала, у меня нет на это времени.
- Да, и я что-то не понял, на что ты его тратишь?
- Я учусь! – Риту почти сердила эта напускная непонятливость.
- И что? Я тоже учусь, причем в твоей же группе, - пожал плечами парень. - И все успеваю, и учиться, и развлекаться, и тренироваться, еще и на общественную деятельность время остается.
- Мне нужна повышенная стипендия, - напомнила она. - Я не имею права на оценки ниже «отлично».
- И ради них тебе приходится зубрить день и ночь? – Матвей усмехнулся.
Ему никогда не ставили плохих оценок, даже если он был не готов. Просто журили и предлагали подготовиться в следующий раз. Матвей являлся круглым отличником, несмотря ни на что. Но он - из богатой семьи, которая оплачивает его учебу, гордость группы и всего Лицея, и может позволить себе не беспокоиться об оценках. Рита не могла. Для нее отличные оценки оставались единственным шансом удержаться в Лицее, да и повышенная стипендия не мешала.
- Да, приходится, - согласилась она, не желая вступать с ним в дискуссию.
- Ты же умненькая девочка. И память у тебя отличная, и тупой зубрежкой у нас учебу не возьмешь, - Матвей покачал головой. - Так куда твое все время уходит?
- Я… - Рита помедлила и решилась. - Я сижу слишком далеко от кафедры. Не вижу, что пишут лекторы, а слушать их мне мешают впередисидящие. Постоянно болтают о всякой ерунде, даже не думают, что из-за них лектора не слышно. Поэтому все темы я изучаю самостоятельно, а это не всегда просто. Кроме того, я подрабатываю копирайтингом, так что ни на что другое у меня времени не остается.
Она покосилась на Матвея, не зная, как он отнесется к ее признанию. Парень же разглядывал ее открыто и с огромным недоумением.
- А зачем ты садишься так далеко от кафедры, раз почти ничего не слышишь и не видишь?
- Зачем? – Рита не удержалась и рассмеялась: - Ну, да, действительно… Это же не вы всей группой гнобили меня, вышвыривали мои вещи в коридор, запирали от меня двери аудиторий, где шла очередная лекция… Не писали требований директрисе о моем исключении! Вам всем так противно меня видеть, что мне пришлось сесть как можно дальше ото всех, чтобы перестать мозолить вам глаза. Кому какое дело, насколько мне там удобно? Главное, что золотые детки избавлены от убогого зрелища под боком.
Она и сама не ожидала от себя такой горечи. Ей казалось, она давно смирила обиду, давно приспособилась, а однокурсники, добившись своего, оказывается, напрочь об этом забыли. Вон, как удивленно смотрит Матвей. Будто она о ком-то другом рассказывает.
- Что-то я такого не припомню, - озадаченно сообщил он.
- Зачем тебе такое помнить, - Рита устало пожала плечами. - Ты… да и все вы вспоминали обо мне только в моменты, когда я вам мешалась, или когда хотелось развлечься за чужой счет. Так что даже к лучшему, что не вспоминали.
Матвей вдруг отвернулся, словно задумавшись, затем вылез из машины и помог выбраться Рите. Чинно предложив девушке руку, он повел ее в дом, по пути неожиданно заговорив:
- Извини. Не думаю, что кто-то действительно хотел доставить тебе неприятности. Никто и не подозревал, что у тебя могут возникнуть проблемы с лекциями, просто… некоторые оскорбились, что наравне с ними… с элитой – и вдруг совершенно обычная девчонка с претензией на равенство. Вот и выступали. Уверен, теперь, когда все к тебе привыкли, ты можешь выбрать место поближе, никто не будет против.
- Да-да, конечно, - хмыкнула девушка невесело. - Мало мне внимания в последнюю неделю.
- Внимания? – Матвей удивился.
Рита прикусила язык. Она вовсе не собиралась никому жаловаться на происходящее, особенно – ему. Ей и так непросто живется. Еще не хватало загружать своими проблемами других.
- Из-за контракта все обо мне говорят, - дипломатично извернулась она.