- В мире молодых богатых наследников ум и старание ничего не значат, если ты плохо одет? – Рита грустно усмехнулась.
Она всегда это знала, но ей хотелось услышать, что ответит на это один из тех, кого можно отнести к молодым и богатым.
- Тебя это удивляет? – развеселился Матвей. - Таким как мы ум ни к чему. Мы можем позволить себе жить, ничем не занимаясь, в свое удовольствие – об этом позаботились наши родители. Мы – хозяева жизни, и те, кто не может соответствовать нам, - отстой, не заслуживающий даже дышать одним с нами воздухом. Нам плевать, откуда берутся деньги, и кто обеспечивает нам комфорт, главное, чтобы все наши желания исполнялись. С таким отношением к жизни, как ты полагаешь, многие ли захотят рассматривать за непривлекательной оберткой чужой внутренний мир, каким бы богатым он ни был?
Рита слушала это, приоткрыв рот.
- Ты… ты что, все это всерьез? – выдавила она, когда Матвей замолк.
- А ты что, думаешь, я – лучше других? – он усмехнулся. – Я даже хуже. Мне все в жизни дается легко, слишком легко, чтобы заморачиваться на сложных материях. Веселись, прожигай жизнь, ни в чем себе не отказывай – вот мой девиз. Я избалован до невозможности, и даже рабство ничего не изменило. Хотя чудовищно уязвляет мою гордость.
- Я заметила, что ты весьма самоуверен, - Рита чуть нахмурилась. - Но ты это говоришь… Ты вообще в курсе, что люди с подобным отношением к жизни не осознают таких вещей?
- Да? – он удивился вполне искренне.
- Ни один избалованный ребенок не признает себя таким. Те, кому все в жизни легко дается, не понимают этого, воспринимая все как должное. И уж точно ни один из так называемых хозяев жизни даже не подумает, что возможно какое-то другое отношение к жизни.
- Я этого и не утверждал.
-Ты предположил – и этого достаточно, - Рита улыбнулась. - И ты умный. Ты честно учишься, и учишься хорошо. Этим действительно могут похвастаться немногие.
- Без малейшего на то желания, - Матвей хмыкнул. - Просто отец меня со свету сживет, если я буду филонить.
- Ты что, боишься своего отца? – Рита искренне удивилась.
Конечно, Игорь Иванович был человеком строгим, даже в какой-то мере суровым, но на ее взгляд – вполне справедливым. Поэтому она старшего Соболева совершенно не боялась, точно зная, что никакого вреда он ей не причинит.
- Нет, - чуть подумав, ответил Матвей. - Это… знаешь, как общественный договор. Отец ненавидит тунеядцев. Он полагает, даже если тебе нет нужды работать, это не значит, что ты можешь ничего не делать. Хотя бы как-то оправдать свое существование ты обязан. Я, к примеру, учусь. Откажусь учиться – придется батрачить. А этого, сама понимаешь, мне делать совершенно не хочется.
- Ты не хочешь работать? – Рита искренне удивилась.
Она сама мечтала о том дне, когда сможет устроиться на работу и обрести наконец независимость. И ей было трудно понять, что у кого-то может быть по-другому. Впрочем, как наследник богатого папы, Матвей, естественно, никакой нужды в работе не испытывал, так что вполне понятно, что предпочел бы провести жизнь в развлечениях. Но ответ парня ее удивил.
- Я хочу работать, - заявил он. - Чтобы зависеть не только от воли отца. Но работать я хочу на своих условиях, занимаясь чем-то интересным. А сейчас передо мной стоит выбор – или учиться, оправдывая ожидания отца, или идти в разнорабочие. Потому что без опыта и с моим возрастом меня больше никуда не возьмут.
- А разве твой отец не помог бы тебе устроиться?
- Помог бы, - Матвей усмехнулся. - Как раз разнорабочим. Грузчиком, например…
- И что в этом плохого? – поинтересовалась Рита.
- Ничего плохого, - он хмыкнул. - Но, если вопрос стоит таким образом – или учеба, или вагоны разгружать, я, пожалуй, предпочту учиться. Это что, кажется тебе нелогичным?
- Ну, если вопрос таким образом стоит… - эхом повторила она.
И рассмеялась, поймав его чуть удивленный взгляд. Парень неожиданно подхватил смех, отчего Рите подумалось, что, наверное, впервые с начала всей этой истории они разговаривают так непринужденно. Только непонятно, почему Матвей так наговаривает на себя? Да, он самолюбив, и в этом его трудно винить, с такими данными сложно не поддаться любованию собой. Но в то же время он обладает изрядным запасом самоиронии и не считает себя пупом земли. Сочетание тем более удивительное, что сам он это отрицает очень настойчиво.