То есть, она знала, что Никита всерьез считает Матвея отморозком, а Соболев Леуша искренне презирает, она подозревала, что парням доводилось драться, хотя при ней они никогда не обсуждали свое знакомство. Но ведь теперь им нечего делить, а насколько проще было бы ей, помирись эти двое! Матвей не позволял ей задерживаться после репетиций, и поэтому возможности пообщаться со старыми-новыми друзьями у нее почти не было. И она справедливо полагала, что изменить это можно, лишь заставив парней поладить. Вот только как это сделать, не прибегая к прямому приказу и старательно не разговаривая с Матвеем, Рита не представляла. И поэтому покорно уходила сразу по окончании репетиции, а по воскресеньям – после завершения концерта.
Как ни удивительно, но их скромная группа приобрела популярность. Вокруг эстрады при их выступлении толпились поклонники, радостно приветствовавшие исполнителей. И Рита не без удовольствия отмечала, что слушателей у них из недели в неделю прибавляется. На их счастье, осень выдалась затяжной и теплой, но даже по первому снегу благодарные слушатели продолжали собираться послушать любимых исполнителей. А когда пришли морозы и выступать на летней площадке стало совершенно невозможно, их группу неожиданно пригласили выступать под крытой сценой – в клубе, примыкающем к центральному парку. Вход для посетителей стал символически платным, но почему-то люди не перестали приходить, так что и сама группа получала свою небольшую долю от сборов.
Особенно приятно оказалось выслушивать комплименты Никиты, что все это – благодаря ее волшебному голосу. Пожалуй, единственный пункт, в котором он соглашался с Матвеем. Рита не возражала, даже из скромности, ведь если двое таких разных людей твердят одно и то же – значит, определенная доля правды в их словах есть.
Но если в профессиональном плане она могла похвалиться успехами, то на личном фронте все оставалось по-прежнему. Никита охотно флиртовал в перерывах на репетиции, но дальше этого не заходило. Чему в немалой степени способствовал строгий надзор Матвея, просто не оставлявшего Рите времени, чтобы попробовать как-то сблизиться с Никитой. И это было еще одной причиной, по которой девушка желала, чтобы парни перестали враждовать.
А они даже не разговаривали, просто игнорировали друг друга.
И так продолжалось до тех пор, пока не заболел Олежка.
Случилось это в самое неудачное время – перед выступлением клавишник позвонил и хрипло признался, что из-за температуры его из дома не выпустят. Конечно, не такой уж он великий музыкант, но группа и так не блистала исполнением. А без синтезатора Никита и вовсе выступать не решился.
Все расстроились, к еженедельным выступлениям все как-то привыкли. Но выхода Ник не видел и с мрачной торжественностью предложил расходиться. Однако сделать это они не успели. Матвей, обычно садившийся на ближайшей к сцене скамейке и даже не приближавшийся к музыкантам, услышав от Риты о проблеме, неожиданно небрежно предложил:
- Я могу сыграть сегодня.
- Ты? – Никита с изумлением уставился на него и недоверчиво усмехнулся: - А ты хоть на чем-нибудь играть умеешь?
- На гитаре немного, - пожал тот плечами. – А еще у меня за плечами музыкальная школа по классу фортепиано и абсолютный слух.
Спокойно сказал, словно бы ничуть не рисуясь, но Рита посмотрела на него с уважением. Когда-то она сама ходила в музыкалку, пока это не стало им не по средствам. И даже не подозревала, что у Матвея есть музыкальное образование. Впрочем, что она вообще о нем знала?
- Может, ты еще и поешь? – с издевкой спросил Никита, немного опешивший от такого заявления.
- В детстве у меня был ангельский голос, - Матвей холодно улыбнулся.
- Тебе стоило позаботиться о его сохранении, - зло усмехнулся Леуш. - Знаешь, кастрация отлично помогает. И не только голосу…
Закончить он не успел, сбитый с ног мощным и внезапным ударом Матвея прямиком в челюсть.
Рита на миг замерла, глазам своим не веря – только что два парня разговаривали, и вот один валяется на полу сцены. И Соболев явно не собирается останавливаться, его намерения легко читаются по напряженной позе… Отмерев, Рита бросилась к нему, врезавшись в грудь, и обняла за плечи:
- Матвей, пожалуйста!