- Не вижу причин для радости, – пожал Матвей плечами.
- Ты замечательно сыграл, - сообщила она. - Лучше Олежки.
- Это даже не комплимент.
- Так чем ты недоволен? Что, хотел бы играть в группе, но не знаешь, как напроситься?
Матвей коротко и неожиданно весело рассмеялся. Но в голосе его не было веселья, только непонятная злость, когда он ответил:
- Я не собираюсь увеселять плебс.
Рита опешила и вдруг обиделась:
- Ага. А то, что я увеселяю – это нормально?
- Естественно, иначе я бы тебя сюда не возил.
Она не нашлась, что ответить, хотя возмутилась до невозможности. Вот что за тип! Вроде бы и не сказал ничего обидного, а обидно до невозможности. И зачем она только с ним заговорила, все равно ответа так и не услышала! Только настроение испортилось.
Рита вздохнула и отвернулась, утратив всяческое желание общаться с Матвеем.
10. Матвей
День выдался неважный.
В последнее время мне полюбились воскресенья, когда я мог без помех слушать волшебный голос Риты. Репетиции, конечно, хорошо, но там все время что-то да мешает. А концерты… Кто бы мог подумать, что я подсяду на девичий голос. Никакие наркотики, клубы и девочки никогда не доставляли мне столько удовольствия, как голос моей хозяйки. Возможно, все дело в том, что он имеет надо мной власть? Не знаю, и знать не хочу. Но еженедельную дозу этого наркотика я пропустить не мог.
Именно поэтому я и предложил свои услуги группе. Мне совершенно не хотелось играть, но альтернатива меня буквально испугала. А Ник взбесил. Ударил я его, не раздумывая, и был готов продолжить, понимая, что от неожиданности сопротивляться он не будет. И Рита зря полагала, что я остерегусь задеть ее. Единственная причина, почему я остановился, это ее просьба. Она могла приказать – и не сделала этого, воззвав к моему благоразумию, а не к контракту. Я удивился достаточно, чтобы промедлить и позволить ей обнять меня.
Странное чувство.
Она такая маленькая и хрупкая, и так отчаянно вцепилась в меня, что я невольно замер, боясь спугнуть ее. Мне почему-то захотелось прижать ее к себе, зарыться носом в волосы и стоять так… И никакого физического влечения, никаких посторонних мыслей. Просто ощущение необычного уюта. Волшебство какое-то, никогда такого со мной не было. И моя злость на Никиту вдруг прошла.
А затем я увидел, каким взглядом он на нас смотрит. Столько злости и неприкрытой ревности, он и впрямь запал на мою хозяйку. Пусть даже не рассчитывает на это, я не собираюсь позволить этому типу приударить за Ритой.
Мне действительно не составило труда отыграть за синтезатором, музыка всегда давалась мне легко. И ничуть не помешала насладиться голосом моей хозяйки. Единственное хорошее за весь день. Мало того, что пришлось замещать какого-то не вовремя заболевшего придурка из группы, веселя народ, мало того, что я не сдержался и врезал-таки Нику, пусть и за дело, мало того, что этот типок запал на Риту и совершенно явно это продемонстрировал. Словно всего этого действительно недостаточно, чтобы испортить настроение, так я еще рассмотрел среди зрителей парочку знакомых. Вот уж перед кем я не собирался выглядеть каким-то фигляром, так это перед Лехой и Светой!
В последнее время эти двое заметно сблизились. Это не стало для меня сюрпризом, Леха честно спросил разрешения приударить за ней. Я не возражал, тем более, что Света довольно настойчиво давала понять, что не прочь перейти на новый уровень отношений, тот, который меня в настоящее время совершенно не интересовал. Обиженная девчонка без особых сомнений поддалась на уговоры Лехи и мстительно встречалась с ним за моей спиной, искренне веря, что я не в курсе. Мне было все равно. Но вот то, что они увидели меня в столь неприглядной ситуации, меня расстроило.
Это значит, что завтра о моем позоре будут знать все, весь лицей. И опять придется кулаками выбивать насмешки… Как-то мне это надоело. Я не прочь подраться, но все же делать это в лицее мне почему-то совершенно не нравится.
К счастью, Леха не стал задерживаться до конца выступления, как я опасался. Но я знал, что утром нам предстоит малоприятный разговор. И поэтому я был не в духе, а внезапно проснувшееся у Риты желание поговорить вызвало только раздражение. Последнее время моя хозяйка отличалась молчаливостью, и меня это совершенно устраивало. Те пару раз, когда мы разговаривали по душам, оставили у меня неприятный осадок. Не то, что это вызвало у меня недовольство, быть откровенным с Ритой оказалось необычайно легко. Вот это и пугало. Никто, даже Леха, даже отец, не знали, какой я на самом деле, все вокруг видели меня таким, каким я сам хотел им показаться. А вот Рита… Рядом с ней не хотелось притворяться. С ней было так просто быть самим собой. Таким, каким я и сам себя толком не знал. Поэтому я предпочитал свести все наше общение к минимуму. И она – вот ведь умница – с радостью это мое стремление поддерживала.