Теперь удивилась Рита, моргнула недоуменно и предположила:
- Может, Матвей рассказал? Я ему это… ну, поделилась с ним.
- Зачем?
- Он спросил – я ответила, что такого?
- Мне казалось, вы не ладите.
- Мы неделю прожили в одной палате, и Матвей был очень милым… - призналась Рита.
Мама покачала головой:
- Надеюсь, что ты сама-то им не увлеклась? А то советы-то все горазды давать!
- Нет, мам, - девушка вздохнула. - Я знаю, что такие парни – не для меня. Толку ими увлекаться… И мне нравится другой мальчик. Ты же знаешь, - она улыбнулась. – И что, почему Игорь Иванович вообще интересовался нашим положением?
- Он хочет подать апелляцию, - тихо произнесла мама.
- Что?! – Рита ахнула.
Такого она даже предположить не могла. Конечно, Матвей первым высказал предположение, что их обманули, но ей и в голову не могло прийти, что он пойдет дальше и попытается хоть что-то сделать. Потому что не усомнилась ни на мгновение, что именно Матвей уговорил отца поднять это старое дело. И это было так… трогательно, и неожиданно, и восхитительно настолько, что захотелось расплакаться.
- Я отказывалась. Ведь это дорого, и скандал, но Игорь Иванович и слушать ничего не стал, - ответила Лариса Петровна. - Сегодня мы ездили в прокуратуру, я подала заявление.
- Уже?
- Да. Я решила, что тебе нужно знать… Может, стоило подождать окончания расследования, вдруг ничего не выйдет, а мне не хотелось бы давать тебе беспочвенную надежду…
- Мамочка! Не надо ничего скрывать! Если даже ничего не получится, я так рада, что мы попробуем!
Рита почувствовала себя так, словно теперь ничего плохого уже не случится. Словно они уже выиграли, как будто достаточно одного этого заявления, чтобы огромный долг спал с их семьи, и они с мамой освободились… Глупое и ничем не обоснованное чувство, но Рите не хотелось бороться с ним. Потом, позже, она убедит себя, что надежда на лучшее слишком слаба, что за свободу еще придется повоевать, что участие Соболева может лечь на них еще одной неподъемной тяжестью, но здравомыслие вернется позже.
А сейчас она чувствовала себя счастливой. Как и мама.
Они еще долго говорили с мамой, строя планы на будущее – то, о чем они и мечтать не смели. Если долг исчезнет, их жизнь кардинально изменится, и было так приятно представлять то, что станет им доступно. Они не боялись сглазить. Сейчас они позволили себе надеяться на лучшее.
Слишком счастливая, Рита даже не догадалась спросить у матери, подозревала ли та об обмане. А еще ей очень хотелось поблагодарить Матвея за участие, но девушка остановила себя, взглянув на время. Правду говорят, что счастливые часов не наблюдают – они с мамой проговорили полночи! Рита только улыбнулась, попытавшись вспомнить, когда такое случалось в последний раз. Ранние пробуждения плохо располагают к полуночным посиделкам. К тому же сказать спасибо можно будет и по дороге в Лицей.
За ночь восторг Риты приутих, но она все равно нашла в себе силы заговорить с Матвеем.
- Это ведь ты рассказал отцу о нашем с мамой долге?
Тот не стал отрицать, молча кивнул. Рита замялась, не уверенная, что ему будет интересно услышать ее благодарность, но все же решилась:
- Я хотела поблагодарить тебя. Для нас это много значит, даже если ничего не получится…
- Получится, я уверен, - перебил Соболев высокомерно. - Отец не берется за безнадежные дела. А твоя благодарность мне не нужна.
Девушку задели его последние слова, но она проглотила обиду. Рита успела отвыкнуть от такого Матвея, забыть, как на самом деле он относится к ней – ненавистной хозяйке. Помочь его заставило лишь непонятное чувство долга, благодарность за спасенную жизнь. Не стоило забывать об этом.
И лезть с разговорами не стоило тоже.
После несостоявшегося похищения жизнь начала входить в привычную колею. Лицей, репетиции, выступления… Плюс работа, которую Рита не намеревалась бросать, понимая, что никакие накопления лишними не будут. Суд принял апелляцию, да и едва ли могло быть иначе, когда ходатайствует такой человек, как Соболев, но пока еще шло расследование, в которое Рита особо не вникала. Матвей все так же держался с ней холодно и отчужденно, и постепенно девушка к этому снова привыкла.