Я усмехнулся, припомнив мимолетный испуг девчонки. Неужели она всерьез решила, что суд увеличил сумму долга? Сложно поверить, что она оказалась настолько невнимательна, но тем приятнее развеять ее заблуждение. Я косился на отца и замечал, что он доволен не меньше. Еще бы, ведь это – целиком и полностью его заслуга. Никто не пошел бы против Вербинина, если бы не слово моего отца. И то я не уверен, что без неприятностей обойдется. Вербинин потерял крупную сумму – даже по его деньгам, а он злопамятен. Поразительно, что отец вообще решился связаться с ним. И что-то я сомневаюсь в его альтруистичном настрое или желании приобрести отличную экономку. Остается лишь надеяться, что он точно знает, что делает. В конце концов, свои мотивы отец мне не раскрывал.
В честь выигранного дела Лариса Петровна предложила устроить торжество. Расстаралась она на славу, ужин получился не хуже новогоднего. И радовались дамы едва ли не сильнее, чем на празднике. Впрочем, для них именно сегодня – лучший праздник, сегодня сбылось все, о чем они только могли мечтать. Теперь никто не сможет назвать Риту Инвер нищенкой, с такой суммой, которую они получат от Вербинина, можно не просто жить припеваючи, но даже шиковать. Теперь ей нет необходимости надрываться, стараясь совмещать учебу и работу, нет нужды гнаться за оценками, и наконец можно пожить для себя.
При этой мысли меня кольнуло беспокойство. Как новые обстоятельства повлияют на девчонку? Она ведь остается моей хозяйкой, вдруг деньги изменят ее? Вдруг Рита осознает, какие перспективы перед ней открывает владение таким имуществом, как я? Она выдержала испытание властью, но что, если большие деньги ее все-таки развратят? Впрочем, у Риты есть увлечение, которое легко отвлечет ее внимание от меня.
И в моих силах подогреть это увлечение.
Сам не знаю, как мне пришло в голову написать для Риты песню. Я не солгал, уверяя ее, что это вышло случайно – в больнице, где у меня не было возможности слушать ее волшебное пение, музыка будто рождалась сама собой. А позднее пришли и слова, хотя я до последнего момента не мог с уверенностью сказать, понравится ли ей песня. И с трудом скрыл собственное удовольствие от ее восторга, когда она посреди ночи заявилась ко мне.
Но мысль о том, что я мог бы написать и другие песни, мне в голову не приходила, я и здесь с Ритой был честен. Меня забавляла ситуация, когда Никита играл мою музыку, даже не подозревая об этом, но всерьез заниматься написанием песен меня не прельщало.
Даже когда я пообещал Рите подумать над ее просьбой, в действительности я собирался отказать. Но теперь это виделось мне единственным шансом сохранить статус кво. Рита не осмелится распоряжаться мной, если я стану для нее автором музыки и слов, петь собственные песни ей определенно понравилось.
Вот только я понятия не имел, откуда мне черпать вдохновение.
Ужин затянулся, слишком счастливые, дамы Инвер не чувствовали усталости и, казалось, готовы делиться своим счастьем со всем миром – хотя бы в лице нас с отцом. Но даже они в конце концов притомились.
- Не могу поверить, что все закончилось! – пробормотала Лариса Петровна, внезапно уставившись в стену неподвижным взглядом. - Это был настоящий кошмар. И такой беспросветный…
Я мог ее понять. Потерять мужа и немедленно оказаться в финансовой кабале, в то время как он жизнь отдал, чтобы обеспечить их будущее без него. Тот еще шок. И никакой надежды, потому что никто не посмеет связаться с таким человеком, как Вербинин. Все, что остается – это ждать, когда подрастет и начнет зарабатывать дочь, потому что старшей Инвер Вербинин такой возможности не оставил. Вот и приходилось Рите из кожи вон лезть, чтобы хоть как-то выжить.
Вот только непонятно, зачем это все Вербинину?
Этот вопрос меня так заинтересовал, что я как-то пропустил часть разговора. И очнулся от размышлений, когда Лариса Петровна уже снова повеселела, явно утешенная моим отцом. Я заметил взгляды, которыми обменивались взрослые, и нахмурился:
- И все-таки это странно.