- Странно, я никогда об этом не задумывался, - тихо произнес он. – Это ведь не то, что будешь обсуждать с кем бы то ни было…
- Ты о чем? – Риту сбила с толка эта фраза.
- О том, откуда Вербинину известно о контракте моей матери, - мрачно ответил Матвей. - Впрочем, это не твое дело, птичка.
- А? – она следила, как парень выбирается из машины, не в силах поверить, что он так резко оборвал разговор.
Но Матвей явно не был расположен продолжать тему, и Рите пришлось выйти из джипа следом. Нет, ей не хотелось выяснять, откуда Вербинин узнал о тайне Соболевых и как посмел открыть ее мальчишке, слишком юному, чтобы достойно выдержать правду. Куда больше ее беспокоило, что сам Матвей считает это проклятием, а не даром. Ей показалось несправедливым, что парень не желает замечать никаких положительных сторон у этого контракта. Он считает, что его мать погибла зря, а ведь это не так.
- Матвей! – видя, что ей его не догнать, Рита осмелилась позвать.
Он остановился и развернулся, разглядывая ее сквозь прищур:
- Чего изволит моя хозяйка? - ядовито поинтересовался парень.
- Я просто позвала, - обиженно дернулась она, некстати вспомнив, что связана с ним контрактом. - Я хотела спросить… почему ты не хочешь быть идеальным?
- Ты слишком любопытна, - отрезал он.
- Я просто пытаюсь тебя понять!
- Зачем это тебе? – холодно осведомился. - Еще несколько месяцев – и мы навсегда расстанемся, ни к чему лезть мне в душу.
Рита поджала губы, понимая, что он совершенно прав. Вот только этот холодный тон, и высокомерие, и неприязнь – она больше не была уверена, что все это искренне. Да, Матвей заявил, что они не друзья, и глупо было бы думать, что это не так. Между ними непреодолимой стеной стоял контракт, но в то же время Рита знала – здесь и сейчас ближе нее у него никого нет. И поэтому она собиралась играть роль друга, которого у парня не оказалось, - пусть даже вопреки его собственным желаниям. А Матвей…. Может, он и не замечал этого, но перед Ритой он открывал такого себя, каким его никогда не знали другие. С ней единственной он позволял себе быть настоящим. Одно только это давало ей право принимать участие в его жизни.
Девушка все для себя решила и не собиралась отступать.
- Это нужно не мне, а тебе, – тихо, но твердо произнесла она.
- Ох, не строй из себя, - с досадой велел Матвей. - Ты не мой психолог и не исповедник, мы даже не друзья – с чего ты взяла, что я буду изливать тебе душу?
- Потому что больше некому, - уверенно ответила девушка.
- Тебе достаточно приказать, - он усмехнулся.
- Ты же знаешь, что я не стану, - Рита вздохнула и повторила вопрос: - Так почему ты не хочешь быть идеальным?
Матвей прислонился к стене, и девушка остановилась напротив него, глядя ему в глаза – прямо и открыто. Ей пришлось выдержать его мрачный взгляд, но Рита победила – он отвернулся первый и с неохотой заговорил:
- Потому что это – не я. И я понятия не имею, какой я на самом деле, - он поморщился, словно от боли. - Каким бы я был, если бы не контракт? Чего смог бы добиться сам? Кем бы стал? Я этого никогда не узнаю. И от этого… тошно. Почему она так со мной поступила?
Последние слова он произнес так тихо, что Рита едва их расслышала. И ей отчаянно захотелось утешить его, вот только она представления не имела – как. Что можно сказать в утешение человеку, чьи поступки, поведение, таланты обусловлены не его собственным выбором, не его ошибками и удачами, а жертвой родной матери и контрактом? Человеку, который и сам не знает, насколько он – это он?
- Мэтт, - Рита коснулась его руки. - Уверена, у нее была веская причина. И отнюдь не тщеславие. И джины озвучивают плату до того, как заключают контракт…
- Я тебе сказал, чтобы ты не смела меня жалеть, - сквозь зубы бросил Матвей. - Меня не интересует, что ты думаешь по этому поводу!