Зато я узнал, что она меня боится.
Открытие оказалось неприятным. Да, в начале нашего вынужденного знакомства я часто позволял себе агрессивные мысли в ее отношении, но это давно прошло. Рита не заслуживала мести, робкая и невинная, она казалась куда большей жертвой контракта, чем я сам. А еще она стыдилась его.
Я не мог этого понять. Не ее вина, что озлобленная Кейт не нашла ничего лучше, чем замкнуть контракт на Рите. Моя бывшая полагала, что этим самым максимально накажет меня, даже не предполагая, какую услугу оказывает мне своим выбором. Мое рабство так и не стало чем-то унизительным, да и сама Рита оказалась в выигрыше от того, что решила не пользоваться своей властью. Но, как выясняется, девчонке все равно стыдно за контракт. И она боится того, что с ней может произойти после его окончания.
Мне хотелось как-то убедить ее, что я не держу на нее зла. Но я понимал, что одних слов здесь будет недостаточно.
В конце концов, слов никогда не бывает достаточно.
Это превратилось в навязчивую идею. Я больше не пытался заговорить с Ритой о ее страхе, но не мог об этом забыть. Я заставил себя стать милым с ее друзьями и больше не уводил ее сразу после репетиций и концертов. Как я и думал, они с радостью приняли меня в свою компанию, и, к моему удивлению, оказались не так уж и плохи. У нас нашлись общие темы для разговоров, я даже не предполагал, что с кем-то могу чувствовать себя так непринужденно и весело, без ласковых девочек и алкоголя. Странным образом музыка, к которой мы все оказались причастны, сблизила меня с ними.
Рита казалась по-настоящему счастливой. Я зря волновался, деньги никак не повлияли на ее характер, разве что она стала поспокойнее. А еще она позволяла Никите крутиться вокруг нее, с чем я неустанно боролся. Я продолжал считать, что моей птичке рано встречаться с кем бы то ни было, даже с Леушем, который, в общем-то, оказался вполне годным парнем. Иногда я даже ловил себя на сожалении, что он не попался на моем пути раньше – до того, как я свернул не на ту дорожку. Он мог бы быть хорошим другом, куда лучше, чем когда-либо был Леха. По крайней мере, с его правильными взглядами на жизнь он не позволил бы мне превратиться в монстра.
Моя жизнь наладилась, и я перестал считать дни до того момента, когда ошейник будет снят с меня. Это больше не казалось мне проблемой, я привык к нему и не ощущал никаких неудобств, связанных с ним. А еще я привык к тому, что Рита всегда рядом, и мне все сильнее хотелось убедить ее, что она не должна беспокоиться из-за контракта.
И однажды я нашел способ показать ей это.
В общем, этот способ всегда был на поверхности. Любой мог прибегнуть к нему, любой, достаточно любопытный - или склонный к мазохизму настолько, чтобы любоваться, насколько ошибочны принятые им решения. Именно поэтому я не сразу и вспомнил об оракуле. Средство для неудачников.
Но в моем случае оно могло убедить Риту, что она не должна испытывать чувство вины.
- Оракул? – не сразу поняла она, услышав, куда мы отправляемся.
- Именно, – кивнул я.
Я бы не смог объяснить, зачем люди просят этот дар. Нелепая возможность видеть, как могла бы повернуться жизнь другого человека – и тем не менее, оракулы востребованы и требуют за свои сеансы большие деньги. Мне с трудом удалось убедить отца, чтобы он оплатил наш визит. Только уверение, что Рите станет легче - знать, от какой судьбы она меня уберегла, заставило его согласиться. Хотя он не одобрял этого, полагая, что мне самому будет не так-то просто увидеть, что меня могло ожидать. Я только отмахнулся от его неожиданной заботы, какой бы приятной она мне ни была. Но я точно знал, чего хочу для Риты.
И все же на пороге офиса оракула я почувствовал волнение. Я не был уверен, что хочу видеть свою несостоявшуюся судьбу. Наверное, лучше было бы позволить Рите самостоятельно разобраться, насколько нелепо ее чувство вины. Вот только без моего участия она ничего не увидит.
Оракул оказался довольно немолодым мужчиной, маленьким и тощим. Гладкое лицо его походило на фарфоровую маску, таким неподвижным оно выглядело, с этой словно прилипшей к губам приветливой улыбкой и черными непроницаемыми глазами.
То есть действительно черными, без белков и радужки.
Рита вздрогнула и поежилась при взгляде на оракула, и это единственное, что помогло мне удержаться от такого же жеста. Было в этом оракуле что-то жутковатое. Тем не менее, встретил он нас хорошо, угостил чаем, разговорил – Рита с детской непосредственностью выболтала ему причину, по которой мы его посетили. Не то, что я хотел бы ее скрыть, все равно пришлось бы объясняться, но то, с какой легкостью этот тип вызвал мою птичку на откровенность, пугало.