Наконец, оракул удовлетворил свое любопытство и предложил приступать к делу. Я нервничал куда сильнее, чем хотел показать, и, похоже, оракул прекрасно это видел. А вот Рита поражала своим спокойствием. Словно она целиком доверяла этому странному типу.
Нас посадили в удобные кресла перед большим, в половину стены, экраном, прозрачно-белым. Оракул дал мне в руки стеклянный шар того же цвета, что и экран, и велел расслабиться. Это оказалось непросто, но я постарался. И экран перед нами почернел.
Поразительно, как простая матовая поверхность словно превращается в провал в бесконечную тьму космоса.
- Что происходит? – тихо прошептала Рита.
- Это значит, что для данной вариации жизнь не продлилась достаточно долго, чтобы вы ее увидели сейчас, - охотно пояснил оракул. - Я отмотаю время назад, до последних минут, когда он был жив.
На этот раз я не удержался и вздрогнул. Это действительно оказалось непросто, слышать, что я мог бы умереть от контракта. То есть, действительно бы умер, если бы моей хозяйкой стала не Рита Инвер. И теперь оракул предлагал посмотреть последние минуты моей той, не случившейся жизни.
Тьма на экране рассеялась, сменившись видом просторной светлой комнаты. Весьма шикарная обстановка, но я скорее отметил это краем сознания, чем действительно заметил. Потому что мое внимание целиком захватил человек, стоящий у окна.
Он стоял спиной к нам, уперевшись лбом в оконное стекло. Худая, даже тощая фигура– все ребра на виду; поникшие плечи, на которые ниспадают волосы - длинные и спутанные, давно не мытые; единственная одежда - короткие рваные шорты. И вся спина, руки, бедра – в шрамах и свежих кровоподтеках, синяках и ссадинах.
Все внутри у меня похолодело при взгляде на этого парня. Потому что, несмотря на весь этот жалкий, побитый, униженный вид, я не мог его не узнать.
Потому что это был я.
Парень из вариации вдруг дернулся и обернулся, словно его позвали. Его лицо почти не пострадало от тех издевательств, которым подвергли его тело, разве что краснела рассеченная скула. Но это худое, изможденное лицо просто не могло принадлежать мне. И взгляд – потухший, обреченный, покорный и безразличный. Это никак не мог быть я! Кто и каким образом мог бы довести меня до такого состояния?!
И вдруг парень на экране толкнул от себя оконную раму – и решительно шагнул за подоконник. Я увидел, как он падает, как далеко внизу суетится улица, неотвратимо приближаясь – и умиротворенную улыбку на лице парня, которым мог быть я.
Экран погас.
Я выругался едва слышно. Конечно, я понимал, что с Ритой мне повезло, но все-таки не ожидал, что настолько. Меня действительно довели бы до самоубийства? Я действительно мог бы сломаться? Впрочем, я видел лишь внешние повреждения, и на самом деле совершенно не хотел знать, как его-меня ломали бы, чтобы толкнуть на такое.
- Это ужасно, - услышал я тихий шепот Риты и почувствовал, как ее пальцы сжимают мою ладонь.
- Теперь ты больше не сожалеешь, что контракт завязали на тебя? – грубовато поинтересовался я, чтобы не выдать собственного смятения.
Я не понимал, какая жизнь может показаться настолько ужасной, чтобы так радоваться смерти. Однажды – из чистого упрямства – я попытался выйти за радиус поводка, но это оказалось слишком мучительно, и я пожалел об этом, просто потерял сознание и не смог вернуться. Мне повезло тогда, что Рита успела меня спасти.
Каким же идиотом я был. Полагал, будто мне плохо, даже не представляя, насколько все могло быть действительно ужасно.
- Я… - Рита запнулась. - Мне… как-то нехорошо. Давай уйдем?
Я не возражал. Не только Рите, но и мне стоило подумать над увиденным, чтобы после похоронить воспоминание об этом где-нибудь в глубинах памяти.
- Полагаю, вам будет интересно узнать, что ваш первый слепок побледнел, господин Соболев, - добродушный голос оракула заставил меня замереть на месте.