17. Рита
Рита в ужасе смотрела, как Матвей на экране вонзает канцелярский нож в шею Игоря Ивановича. Своего отца! И при этом – улыбается. Совершенно безумной, ненормальной, чудовищной улыбкой. Это оказалось настолько ужасно, что она даже не смогла оторвать от экрана взгляд – пока он не погас.
И ей пришлось мысленно повторить себе – это будущее, которое никогда не произойдет. Матвей никогда не нападет на своего отца, этого безумия никогда не случится!
- Значит, вот что увидела мама, - его тихий шепот заставил девушку посмотреть на Матвея.
Рита поразилась, каким бледным он выглядел. И попыталась представить, что чувствовала его мать. Каково это – держать на руках крохотного младенца и видеть, как он, повзрослевший, убивает собственного отца? Ничего удивительного, что госпожа Соболева решилась пожертвовать собой, чтобы уберечь своих мужчин от такой участи.
- Если вас это заинтересует, я могу показать ключ, который заставил побледнеть этот слепок, - вкрадчивый голос оракула заставил Риту вздрогнуть.
- Да. Заинтересует, - отрывисто согласился Матвей.
Девушка удивилась. Зачем ему это? Ведь и так понятно – ключом был контракт. Ради этого он и заключался, чтобы уберечь Матвея от такого будущего.
- Но это потребует дополнительной оплаты, - оракул улыбнулся.
- Выпишете мне счет, я оплачу, - кивнул Матвей хмуро. - Показывайте.
Рита поежилась, ее даже напугала подобная настойчивость. Наверное, парень просто хотел убедиться, что его мама действительно не зря пожертвовала собой…
Оракул кивнул, что-то пошептал над слепком и коснулся экрана. На этот раз матовое стекло довольно долго не реагировало, и затягиваться мраком начало медленно и будто бы неохотно. Рита затаила дыхание, когда из экрана повеяло космической чернотой, но, к счастью, тьма быстро сменилась картинкой. И девушка с удивлением узнала место, которое появилось на экране. Потому что это оказалась аудитория их Лицея, где возле кафедры стояли Матвей, Катя и джин. Вот Катя недовольно поморщилась, затем подняла руку, и что-то произнесла, указав пальцем куда-то в сторону студентов. Рите не требовалось умение читать по губам, чтобы понять, что именно та сказала. Она еще не забыла тот момент, когда превратилась в хозяйку Матвея.
- Это – ключ? – услышала она тихий шепот Соболева.
И тут только до нее дошло – оракул показал им ключ, заставивший побледнеть слепок! Изменивший будущее… Не контракт это сделал, точнее, не тот контракт! Но ведь это бессмысленно, зачем же тогда госпожа Соболева пожертвовала жизнью, если это совершенно не повлияло на будущее ее сына? Рита растерянно уставилась на помрачневшего Матвея.
- Вы ожидали чего-то другого, - оракул не спрашивал.
- Как вы… - парень осекся, нахмурился, словно подбирая слова, и спросил, после короткого молчания: - Почему вы показали ей это? Моей матери?
- Это было самое вероятное будущее, - пожал тот плечами.
- И вы не сумели заметить ключ?! – под его спокойствием Рита легко уловила злость.
- Господин Соболев. Мне, как оракулу, лучше всех известно, что человеческая судьба отнюдь не предопределена. Будущее изменчиво, и ключи, меняющие его, создаются из случайностей, которые никто не в состоянии предусмотреть. Увидеть эти ключи можно только заглядывая в прошлое, рассмотреть их в будущем невозможно, - он помедлил, и вдруг добавил: - А иногда случается так, что визит к оракулу – это тот ключ, который определяет слепок.
- Так было с этим? – напряженным тоном поинтересовался Матвей, демонстрируя черный шарик в своей руке.
- Не исключено. Именно поэтому мы обычно не беремся предсказывать будущее младенцев. Ведь есть большая вероятность, что это будущее окажется сформированным именно тем фактом, что был увиден слепок…
- Как это? – не удержалась Рита от вопроса, потеряв нить рассуждения.
- Самый простой пример, - оракул улыбнулся. - Будущее показывает, что дитя погибнет, утонув. Его будут беречь от воды, он никогда не научится плавать – и действительно утонет в ситуации, когда мог бы выжить. Такое будущее предопределило наблюдение за слепком. Вот поэтому мы воздерживаемся…
- Зачем же вы согласились? – рявкнул Матвей, окончательно выйдя из себя. - Только не надо убеждать меня, что ради прекрасных глаз моей мамы!