- Смерть – это крайность, и действует на очень редкие контракты. Рабские, например, - Матвей покосился на нее недоверчиво, словно и сам не верил, что она может быть настолько несведуща в этом вопросе.
- А в основном тогда что? – этот взгляд девушку рассердил, хотя она и постаралась это скрыть.
- А в основном нарушение условий контракта грозит безумием.
И еще до того, как он ответил, каким-то образом Рита знала этот ответ. Настолько очевидно, что только слепой не заметил бы связи.
- То есть, ты мог стать убийцей, сойдя с ума из-за нарушенного контракта, который заключили, чтобы ты не стал убийцей? – она произнесла это вслух и поежилась.
Несмотря на всю абсурдность этой фразы, это предположение выглядело до невозможности логичным.
- Именно, - тихо ответил Матвей.
- Но почему бы ты нарушил контракт? – этого Рита в упор не понимала.
- Потому что я уже его нарушал! – злость в его голосе едва не прорвалась криком, но парень быстро взял себя в руки и гораздо спокойнее пояснил: - Я возненавидел этот контракт, едва узнал о нем. Я чувствовал себя связанным, запертым в рамках, которые он мне диктовал. И жаждал вырваться на свободу. Мне казалось, я нашел способ.
- Какой? – он замолчал, и Рита не сдержала любопытства.
- Рита, я говорил тебе, что ты – замечательно наивный человек? – комплиментом это не прозвучало, и девушка насупилась, но промолчала, ожидая продолжения. - Чтобы ослабить действие контракта, необходимо перестать быть самим собой.
Рита похлопала ресницами, никогда прежде она не соображала так туго. Но ее оправдывали пережитые в гостях у оракула потрясения. Не каждый день увидишь подобное, и ей определенно требовалось время, чтобы привести мысли в порядок. А этот разговор только порождал новый хаос.
- Каким образом? – она просто не могла не спросить, самой догадаться терпения девушке не хватило.
- Как люди изменяют свое сознание? – пожал плечами Матвей. - Алкоголь, наркотики…
- Ты – наркоман?! – ахнула Рита пораженно.
Она никогда не замечала за ним подобных пристрастий, но он же чуть ли не прямым текстом только что признался…
- Нет, - парень поморщился недовольно. - Я не зависим, на меня они вообще почти не действуют. Следствие контракта, скорее всего, но на какое-то время у меня все же получается выйти за его ограничения. Получалось, - тут же исправился он. - Так глупо… Я отчаянно жаждал свободы, и единственным способом ее обрести стало превращение в монстра.
- Но ты вовсе не… - запротестовала Рита.
- Да ладно, - резко перебил ее парень. - Спроси своего драгоценного Никиту – он знает меня только с этой стороны. И еще постарается смягчить эпитеты, щадя твои чувства.
- Ты к себе слишком строг, - уверенно заявила она.
Ей уже довелось слышать от Никиты все, что тот думал о Матвее – и она вовсе не ужаснулась. Соболев мог позволить себе что угодно – быть милым или ужасным, героем или злодеем; с его данными и происхождением не имело никакого значения, какую роль он на себя примеряет. Этот парень мог выйти за грань добра и зла, оставаться вне обычной морали, и то, что при всем при этом он все же продолжает быть хорошим человеком, Риту по-своему восхищало.
- Ты не знаешь меня. – покачал головой парень. - Но я не буду пытаться тебя разубедить.
- У тебя бы и не получилось, - слабо улыбнулась Рита. - Быть негодяем для тебя – противоестественно.
- Только потому, что мной управляет контракт.
- Нет. Я ведь уже говорила тебе – идеал может быть разным. И ты выбирал правильную сторону, пока тебя не убедили, будто ты сделал такой выбор по принуждению.
- Думаешь? – голос Матвея прозвучал задумчиво.
- Если бы тебе не сказали про контракт, ты бы и не подумал становиться... э… - Рита не сумела произнести нелестный эпитет в сторону Матвея.
По своему желанию, или вопреки ему, но парень оставался идеальным, и говорить о нем что-то плохое у нее просто язык не поворачивался.
- Если бы не Вербинины… - тихо произнес он и недобро прищурился. - А ведь Леха всегда одобрял мои отрывы и подталкивал к этому. Сам бы я, может, и не решился…