— Он ведь жульничал в кости, так? — Произнес он спустя минуту.
— Ага. — Неожиданно улыбнулась северянка. — Он всегда жульничал. Никогда не играл честно. Зато он вытащил меня из рабства, спас от долговой ямы. Сделал так, что у меня есть все правильные бумаги говорящие, что я карл[1] и могу наниматься в любой хирд. Похлопав себя по висящему на поясе плотному кожаному тубусу дикарка задрала голову вверх и принялась внимательно разглядывать угасающее между деревьями солнце. — Думаю, он просто не мог по-другому. Не мог не обманывать, не воровать, не предавать и не строить пакости. Мы с ним постоянно ссорились, но он был тем к, кому я всегда могла повернуться спиной.
«Она все понимает. И все равно считает его своим другом.»
— Звучит так, будто он был хорошим человеком, — выдохнул Август и громко закашлялся.
— Лучшим стрелком во всем Подзимье. И надежным соратником. — Серьезно кивнула Сив, и резким движением скинула в могилу первую горсть пахнущей сыростью и туманом земли. — Я покопалась в его поясной сумке. Теперь у нас есть кресало. И даже небольшой котелок. Остальное я брать не стала… Вечером я сварю тебе травы, что изгонят остатки проклятья. И отвар от кашля.
«И эта отрава меня наверняка убьет. Я человек, глупая ты северянка. Человек. Твоя дикарская медицина для меня не подходит.»
— Да что ты можешь понимать в… — Август осекся. — Спасибо Сив.
Северянка устало улыбнулась.
— Не за что, барон. Духи говорит мне надо за тобой еще немного присмотреть. Что-то готовится.
«Присмотреть… Знать бы кто такие эти твои духи, я бы их поблагодарил… Возможно.»
— Сив, а где ты раздобыла эту… — Август зябко передернул плечами. — Это ведь мерзость… Анафема и костер. Неужели ты все время носила это с собой…
— Нет… Я взяла бум-горшки у Ринькоффа. — Прикусив губу северянка спихнула в яму очередную порцию глины. — Странные вы южане. Можете отвернутся от человека, если он немного не похож на вас. Называете нас дикарями и еретиками. А эти штуки запросто таскаете с собой. Я не знаю где он их достал. Ллейдер часто говорил, что в порту Ислева можно купить что угодно, главное знать нужных людей и иметь достаточно монет.
«Ну конечно. Ринькофф. Гармандцы просто обожают орудия войны. И не видят ничего зазорного в использовании боевых артефактов старых времен. Несмотря на все запреты церкви. А в Ислеве действительно можно найти все что угодно. Главное знать нужных людей.»
Ясно. — Чувствуя как в виски впиваются первые, пробужденные воспоминанием о некоторых людях Ислева, иголочки боли, Август с тоской посмотрев на северянку облизнул опухшие и потрескавшиеся губы. — А ты… Ты часто имела дело с такими вещами, да?
— С черным солнцем? — Брови воительницы взметнулись вверх. — Нет конечно. Один раз наткнулась на такой пока мы по холмам лазили и отдала жрецам. А еще видела один раз как эту штуку используют. Легионеры зажали нас на перевале. Их было больше пяти сотен а нас всего тридцать… Нет, барон. Это проклятие слишком сильная штука, чтобы использовать ее часто. Их трудно найти. И еще труднее унести оттуда, где они находятся. Дома древних часто поражены невидимым проклятьем. Если быть в них слишком долго можно сильно заболеть. Сначала человек теряет волосы, потом начинает плеваться кровью и за пару дней превращается в старика, а потом умирает. Когда я увидела восход черного солнца… Мне стало страшно. Древние обладали великой силой. И великой глупостью. Тогда я дала себе слово, что лучше сдохну, чем свяжусь с их магией. Но… — Северянка невесело хохотнула. — Боги любят испытывать давшего клятвы, так? Даже такой добрый и могучий бог как Создатель.
«Что ты можешь знать о клятвах и испытаниях? Что ты можешь знать об ответственности?»
— Ты слишком… — Август тяжело вздохнул. — Иногда обстоятельства таковы, что нарушить клятву, значит поступить правильно.
— Мертвые умерли, живые живут, — проронила великанша и с треском размяв шею снова уставилась на колышущиеся над головой кроны сосен. — Остальное не так уж и важно.
«Важно. Например, то, что мы оба изранены, голодны, обожжены проклятым огнем древних и провели в лесу почти сутки без сна и отдыха. Очень может быть мы сами скоро облысеем и начнем плеваться кровью.»
— Надо промыть твои раны. — На животе и бедре… Если они воспалятся…
— Эти? — Криво усмехнувшись великанша совершенно бесстыдным образом сдвинула на бок повязку и продемонстрировала Августу пересекающую живот розоватую полосу молодой кожи. Это была просто царапина. Я двусущная. Меня сложно убить железом. Моя кровь дает защиту от холода, огня и стали. Гаррис просто шкуру мне распорол. И на бедре то же самое… Великая мать меня хранит. Дикарка гордо выпятила грудь. Когда я умру, то бог возьмет меня к себе. Биться с йотунами в последний день мира.